— Это удивительно, — проговорил Алан.

— Пэриш — необыкновенный человек. Думаю, он пережил трудные времена, но в нем есть некая внутренняя сила, какое-то спокойствие… не знаю, как объяснить тебе это. Просто он живет в мире с собой и с жизнью.

— Я не отказался бы познакомиться с ним.

— Разумеется, я вас познакомлю. — Элис не могла припомнить, как разговор зашел о Мике Пэрише. Рука Алана непроизвольно скользнула выше и успокоилась в ложбине между ее грудями.

С трудом сознавая, что не должен этого делать, он мягко потянул ее за плечо. Элис без колебаний перекатилась на спину и посмотрела на него темными глазами. Она хотела его, но боялась своих ощущений. Он склонился над ней на локтях, стараясь не дотрагиваться до нее своей возбужденной плотью.

— Я путешественник, мышка, — мягко произнес он. — Я несусь под ветром как перекати-поле. Без корней, без багажа. Мне нечего тебе дать, кроме нескольких мгновений моей жизни. Но у тебя есть то, что я желаю.

— Что, Алан?

— Поцелуй, детка. Только поцелуй.

Просто теплый, нежный поцелуй для души, чтобы поддержать в ней огонь. Слияние губ и языка, которое указало бы ему, что он еще мужчина и что женщина может желать его.

Элис приподняла подбородок, потянувшись к нему в знак согласия, а он опустил голову, пока их губы не встретились.

Тепло, подумала Элис, при первом прикосновении его рта. Тепло и мягкость, удивительные для мужчины, кажущегося столь суровым и холодным. Нежно дотронувшись до ее рта, он тут же отстранился и вновь дотронулся. Его теплый язык обрисовал ее нижнюю губу, вызвав в ней дрожь. Инстинктивно она приподняла голову, чтобы сильнее прильнуть к его рту. Словно в тумане она подумала, что давние поцелуи, которые она помнила, вовсе не были поцелуями. Вот это поцелуй. Это осторожное прикосновение и отступление, движение языка по покорным губам приводило ее в трепет.

— Откройся, мышка, пусти меня внутрь.

Этот хрипловатый приказ был самым волнующим в ее жизни. Слегка застонав, она разомкнула губы и почувствовала, что у нее останавливается сердце, когда его язык коснулся ее языка. Впервые в жизни Элис ощутила тяжесть мужской груди на своих болезненно жаждущих грудях.

Он пытался сдержать себя, но не мог этого сделать. Ее робость, неискушенность сводили его с ума. Он никогда не целовал неопытную женщину и не думал, что это может так возбуждать.

Эта женщина только пробуждалась к осознанию своих желаний, но еще не была уверена в них или в себе самой. Он и не подозревал, как может возбудить женщина, возбужденная тобой. Он знал многих, которые отдавались потому, что от них этого ожидали, или потому, что сами желали этого, и он для них мог быть кем угодно. Элис открывала свою страсть благодаря ему, она хотела его.

Алан целовал ее страстно, без всякого смущения, и она с готовностью отвечала ему. Она ощущал малейшее движение ее тела, и оно говорило, как близка она к кульминационному моменту и как легко ее взять сейчас. Она бы даже не пискнула в знак протеста. Такая она была разгоряченная и готовая.

О боже! Приложив немыслимое усилие, он прервал поцелуй и откинулся на спину. Через несколько мгновений, когда ночной воздух охладил его голову, он притянул ее к себе.

— Я прошу прощения, — прохрипел он. — Все это вышло из-под контроля.

— Все… все в порядке.

По правде говоря, она не знала, что ей делать с дикой страстью, проснувшейся в ней, с болью между ног, которую он и не пытался унять. Она не знала, преходяще ли это ощущение или оно останется с ней навечно.

— Ничего не в порядке! — раздраженно воскликнул он. — Я сделал тебя несчастной! Извини, меня следовало бы пристрелить. Сначала я завел тебя, потом накричал. Черт возьми!

— Давай потушим костер и поедем, — Элис резко села.

Он тоже сел.

— Подожди минуту, Элис. Не надо…

Не надо чего? Не надо сердиться на него? Не надо чувствовать себя отвергнутой? Ты осел, Железное Сердце!

— Проклятье! — Он вскочил на ноги и схватил ее за плечи. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Уложил бы тебя и проделал с тобой, что мне заблагорассудится? Ты действительно хочешь одной фантастической ночи? Я могу это сделать, но сможешь ли ты завтра утром посмотреть себе в глаза?

Она глубоко вздохнула.

— Извини, крошка, я захотел тебя так сильно, что на мгновение забылся и позволил себе зайти слишком далеко, — виновато проговорил он.

После подобных слов ни одна женщина не смогла бы сердиться и дальше. Он захотел ее так сильно, что забылся?! Любая нормальная женщина была бы рада услышать это от такого мужчины, как Железное Сердце, но только не Элис. Но в ней жила уверенность, что ни один мужчина, тем более такой, как Железное Сердце, не может ее так желать.