— Я в порядке, — упрямо пробормотал Джо, отказываясь от ее помощи. Он всегда был жутко упрям, всегда.

Выйдя за калитку, они оглянулись на Алана и мустанга. Те, похоже, достигли взаимопонимания, ибо жеребец стоял спокойно и покорно терпел то, как Алан поглаживает его шею.

— Ты только посмотри, — тихо произнес Джо. — Этот мужик разбирается в лошадях. Я рад, что предложил ему эту работу.

— Работу? — Она удивленно посмотрела на деда, потом на Алана. — Здесь? А он нам по карману?

— Думаю, что да. Он не спрашивал об оплате.

— Не с этого ли нужно было начинать?

— Не волнуйся, девочка. Я обо всем позабочусь, — Джо улыбнулся.

Алан все еще разговаривал с этим чертовым мустангом, и его мягкий шепот зачаровывал, гипнотизировал, обещал.

— Я позабочусь обо всем, — почувствовав ее настроение, сказал дед.

Она кивнула и направилась к дому. Ей уже двадцать восемь лет, а она все еще слушается его как маленькая. Видно, для деда она всегда останется ребенком, обязанным делать то, что ему говорят.

Алан посмотрел ей вслед. А у нее неплохая фигура. Пояс с кобурой не скрывал сейчас ее тонкую талию. Поношенная джинсовая ткань плотно облегала ее длинные стройные ноги и выпуклые ягодицы. А бедра вовсе не походили на мослы недоедающих манекенщиц. Настоящие женские бедра, призванные любить мужчину и рожать детей. И волосы у нее длинные. Он вдруг почувствовал несвойственное дневному времени суток возбуждение.

Алан вопросительно поглядел на Джо.

— Вы не говорили, что она ваша внучка.

— Так ты и не спрашивал.

Алан невольно улыбнулся — ну что за старик!

— Чем вы занимались, когда я подъехал?

— У него опухла правая голень ниже колена. Может, ничего страшного, но мне понадобилось три дня, чтобы заманить его в загон.

— Она-таки распухла, но кожа нигде не повреждена.

— Может, просто потянул, — предположил Джо. — Пожалуй, подержу его пару дней в загоне.

Отпустив мустанга, сразу ускакавшего в дальний конец загона, Алан перемахнул через ограду.

— Сколько всего мустангов? — поинтересовался он.

— Только эти. Я бы набрал больше — места много, но у нас не хватило бы на них сил. Элис достаточно и своей работы.

Джо кивком головы показал на мустанга.

— Что ты ему напел?

— Ничего, кроме правды, — пожал плечами Алан.

— Что именно?

— Что я не собираюсь лишать его свободы.

— Так ты не прочь потрудиться здесь? — Джо снова перевел взгляд на мустанга.

— Недолго.

— За какую плату?

Алан заранее продумал ответ:

— За такую, чтобы вам не показалось, что я делаю вам одолжение.

Джо рассмеялся.

Элис заметила их на подходе к дому и сразу поняла, что они достигли взаимопонимания. Алан согласился работать у них, и она часто будет видеть его.

Не без гнева вспомнила она, как он обхватил ее руками той ночью. Девять лет работы помощником шерифа научили ее справляться с такими обстоятельствами и заранее знать, когда они возникают. Не нужно было ему тащить ее за руку из того бара и сажать в машину, как и делать замечание, что женщины нуждаются в защите. Пусть он на восемь дюймов выше ее, но это не значит, что он может защитить ее лучше, чем она сама.

Она не хотела иметь ничего общего с мужчиной, который давал почувствовать ее уязвимость. Прошло почти десять лет, но она не забыла унижения, испытанного в битком набитой церкви в ожидании жениха, сбежавшего, как оказалось, в другой штат, лишь бы не жениться на ней. В то давнее утро Элис Олвин была юной, легко краснеющей восемнадцатилетней девушкой. Был день ее рождения и день бракосочетания. Прошли долгие месяцы, прежде чем прекратились все разговоры и пересуды. Нет, ей больше не хотелось попадать в глупое положение.

Алан и Джо пили уже по второй чашке кофе, когда Элис вернулась на кухню. Ей было не по себе от взгляда, которым Алан провожал каждый ее шаг. Внезапно что-то всколыхнулось внутри и ослабли коленки, как в тот единственный раз, когда она участвовала в школьном спектакле и испытала сильное волнение перед выходом на сцену.

Она напоминает маленькую тихую коричневую мышку, неожиданно подумал Алан. В присутствии деда она словно забывала о своей крутости и даже двигалась иначе, как и положено женщине.