Утро в Святом Городе выдалось суматошное.

Когда инквизиторы, с трудом связав безумного Краниста, повели его в темницу, тот, неведомым образом изловчившись, выплюнул кляп и невероятно громко заорал, перебудив половину города, что, дескать, Аркин да и весь Эвиал погрязли в грехах и разврате, и переполнена Чаша Терпения Спасителя, и грядет некий Разрушитель, который окончательно отдаст мир во власть Тьмы.

Старательно скрипели перьями отцы-архивариусы, во всех подробностях расписывая развернувшуюся в аркинских подземельях битву, где в смертельном бою с главнейшим отродьем Тьмы сошёлся сам Архипрелат, на помощь которому Спаситель прислал Крылатого Воителя.

По развалинам вокруг трещины с целой сворой помощников носился знаменитый маг-архитектор Лебан, собирающийся воздвигнуть исполинский собор на месте явления Спасителева Чуда, дабы увековечить величайшую победу Света.

Сам же Спасителев Наместник старательно забывал перенесённый ужас, запершись в своих покоях с молодым послушником.

Эгестский Архиепископ уже подъезжал к городу, готовясь занять достойный преподнесённого Архипрелату подарка дворец.

Ночь великодушно нарядила в черные покровы Обитель Непорочной Жены, расположившейся в паре дней пути от стольного Княж-города. Все ее тело было укрыто от досужих взглядов, как и подобает благочестивой отроковице, подобных которой служительницы Обители ежедневно пытались сделать из своих юных подопечных.

Но сейчас, в третьем часу ночи, спали все. Тишина и благодать воцарились над святыми стенами, и лишь желтоватый глаз-луна портил умиляющую картину, нагло пялясь с небес.

Биянка, Матерь Настоятельница Обители, резко села в постели. За окном ей послышался какой-то звук, казавшийся продолжением ночного кошмара, вызванного, несомненно, излишком столь любимых ею, помилуй, Дева, свиных ребрышек.

— Кто-то проник внутрь! — спросонья обожгла тревожная мысль, но тут же погасла, угодив в холодные воды рассудка. Небось, осенний ветерок. Охранники-поури, хвала Спасителю, никому не позволят проникнуть за стены, хотя пытались многие, и изнутри, и снаружи. Не даром значительная часть денежных поступлений уходит на оплату службы этих уродливых карл.

История с часовыми для Обители принесла в свое время немало мигрени Матери Настоятельнице и сальных шуток в высившуюся неподалеку казарму Красных монахов.

Почтенные клиенты отдавали своих дочерей на воспитание в эти святые стены, уплачивая изрядное количество золотых. Они желали уберечь девушек от любых мирских соблазнов, которые могут навредить как чистым душам, так и непорочным телам. Вот с последними-то и возникали многочисленные проблемы.

Сколь часто ночною порою Биянка заставляла очередную подопечную не в страстном чтении молитв, а в страстных объятиях какого-нибудь из красавцев-охранников. Это выливалось в постоянные скандалы с достопочтенными родителями, возмущенными, что даже здесь не смогли уберечь непорочность их дочери.

Надо было что-то делать. Не помогали ни постоянные смены стражников, ни душеспасительные беседы с самими девушками.

Ничего не изменил даже нанятый отряд Красных монахов, искренне пытавшихся бороться с заигрываниями, но вечно капитулирующие на условиях неприятеля. Впрочем, некоторые сдавались на милость победителя сразу же.

Пришлось пойти на крайние меры. Преподобная Матерь призвала Нелюдь. Святые стены стали охранять зеленокожие и клыкастые гоблины Золотых гор и пупырчатые огры.

Но и эта затея, в конце концов, рухнула. Девушки, поначалу с криками шарахавшиеся от страшных морд, ошалев от недостатка мужского внимания, все с большим и большим интересом поглядывали на этих столь некрасивых, но таких мускулистых охранников.

Взмолившись Спасителю, за что он ей посылает такие испытания, Биянка пошла к Мегане, Хозяйке Волшебного Двора. Молодая, но могучая волшебница, сама отличавшаяся немалыми добродетелями, внимательно выслушала несчастную и нашла таки выход!

Так Обитель получила наконец надежную стражу, А Волшебный Двор новое доходное дело.

Проводится довольно сложный магический обряд, требующий большого затрата сил, который приуменьшал природную злобность и жестокость с огромными потерями захваченных в плен поури, делая их более послушными и терпимыми к людям, а особенно к магам. Немногие выживали, слишком стойкими оказались карлы, но тем более возрастала цена на измененных. Их, не жалея средств, нанимала Обитель, а также множество богачей, желавших иметь для защиты своих жен надежных, но безопасных телохранителей.

Ибо, ежели послушницы и преодолевали свою понятную брезгливость и начинали предпринимать в отношении суровых воинов вполне однозначные поползновения, те при всем желании не могли им помочь. Ибо, не смотря на все усилия магов, так и не удалось выяснить, как же размножаются поури.