— Ничего страшного. У вас вид нормального человека, легшего спать и разбуженного. Помогите мне дотащить этого мужчину! — попросила Ева, переводя дыхание и отдувая челку, прилипшую к потному лбу.

Евгений подхватил незнакомца с другой стороны, и они вместе потащили его по узкому коридору.

— Давай в анатомичку! — скомандовал Евгений, — там два трупа, а один стол свободен.

Пот рекой лил со лба Евы. Ей даже не верилось, что она добралась с такой тяжелой ношей до пункта назначения и что удалось разбудить Евгения Ильича, пребывавшего, как всегда, навеселе, о чем свидетельствовал исходящий от него запах. Евгений ногой толкнул дверь, и они втащили лысого парня в анатомичку. Здесь было жутко холодно и пахло едкими химикатами. В тусклом освещении Ева увидела два трупа на железных столах, у одного из которых торчали из-под простыни желтоватого цвета ступни, а у другого выглядывала голова с восковой маской смерти. Они с Евгением взгромоздили ношу на третий пустой стол и перевели дух. Раненый мужчина, как показалось Еве, на короткое время потерял сознание.

— Что с ним? — деловито поинтересовался Евгений, прижимаясь задом к боковой поверхности железного стола, чтобы удержать свой нелицеприятный сюрприз.

— Я не осматривала. Он въехал в мою машину, а я обнаружила его за рулем уже в таком состоянии. Еще он обронил загадочную фразу, чтобы я ни в коем случае не обращалась за помощью в правоохранительные органы!

— Из бандюков, наверное… — глубокомысленно заметил Евгений Постников, оглядывая широкоплечую фигуру лысого мужчины.

— Еще он сказал, что не успел затормозить, так как временно потерял сознание. Я думаю, отключился из-за того, что был пьян или обкурен, — предположила Ева, вытирая руки от крови какой-то не совсем чистой тряпкой.

Кадык дрогнул на шее лысого мужчины:

— Я не пил, и я не наркоман…

— Проверим, — миролюбиво сказал Евгений Ильич, тщетно пытаясь натянуть короткую застиранную майку на трусы в цветочек и кидая не совсем сфокусированный взгляд на Еву.

— Ты-то как?

— Со мной все в порядке, — отрапортовала она.

— Точно? — пошатнулся Евгений.

— Точно.

— А машина? — продолжал допытываться бывший преподаватель Евы.

— А! — махнула рукой Ева, давая понять, что это сейчас не самое важное, или делая знак не бередить рану.

— Надо раздеть его, — сказал Евгений, и они с Евой принялись стягивать с раненого мужчины брюки, пиджак, дорогие ботинки, черную футболку. Когда Евгений ухватился за его плавки, мужчина слабо запротестовал:

— Здесь же дамы… — и посмотрел почему-то не на Еву, а на трупы, лежащие с ним по соседству.

— Здесь одни врачи, — строго возразил Евгений Ильич и завершил начатое дело: — Я привык, чтобы усопший лежал передо мной в том же виде, в каком он приходит на этот свет, то есть нагишом! Какие могут быть стеснения, я вас умоляю!

Евгений Ильич накренился в сторону, и из-под него выпала рука от трупа. Ева с ужасом смотрела на сию находку, на минуту ей даже почудилось, что это отлетают запчасти от ее бывшего преподавателя.

«Говорят люди, что пьянство до добра не доведет», — мелькнула шальная мысль у нее в голове.

— Извините, это… это не мое… — смутился патологоанатом, задвигая странную находку голой ногой в ботинке под стол с трупом, о который он и облокачивался.

— Да чего уж… — выдохнула Ева, стараясь не смотреть в испуганные глаза мужчины, который словно спрашивал ее: «Куда ты меня притащила?»

Евгений Ильич склонился над телом мужчины и начал внимательно осматривать его сантиметр за сантиметром, покачивая головой и цокая языком.

— Он не наркоман, следов от инъекций я нигде не вижу…

— Я же вам это и говорил! Вы что, не верите мне на слово? — возмутился пострадавший.

— Мы видим тебя в первый раз, почему мы должны тебе верить? — здраво рассудил хирург.

— И надеюсь, что в последний… — сквозь зубы добавила Ева.

— Ты ведь скрываешь от нас интересные факты своей биографии, сынок? А еще требуешь, чтобы мы тебе верили, — сказал Евгений. — Откуда у тебя вот это? — показал Евгений Ильич на рваную кровоточащую рану на его левом боку.

— Попал в аварию, вы же знаете…

— Ты кого хочешь обмануть? Я год проработал ведущим хирургом в военном госпитале, пока не спил… не захотел поменять место работы! Это — огнестрельное ранение, и пуля, похоже, застряла между ребер! От этого ты и потерял сознание, перед тем как врезаться в машину нашей глубокоуважаемой Евы, от боли и кровопотери!

— Евгений Ильич, я, честное слово, не стреляю в людей, если они въезжают в зад моей машины, у меня и оружия-то нет, — оправдывалась Ева, неся к столу от раковины эмалированный тазик с водой и ставя рядом с мужчиной.

— Может, все-таки сообщим в органы? — прищурил глаза Евгений.

— Нет, пожалуйста… не надо… — прошептал мужчина.

— Вы оставите безнаказанными людей, которые подстрелили вас словно куропатку? — удивился бывший хирург.

— Я думаю, что он сам хочет их наказать, — усмехнулась Ева, косясь на его накачанное тело, золотую цепь и золотые, дорогущие часы.

— У вас было трудное детство? — спросил мужчина, открывая темные глаза и в упор глядя на Еву. При этом у него с лица не сходило какое-то презрительно-пренебрежительное выражение, словно он вынужден общаться с раздавленным тараканом.