Первое сражение 1708 года между булавинцами и царскими войсками было окончено. Боур и Долгорукий разбили армию Поздеева и расчистили себе дорогу на Воронеж. Что касается самой Третьей армии, то она потеряла почти две с половиной тысячи убитыми, большую часть превосходного конского состава и всю артиллерию (при отступлении отбитые пушки были утоплены бурлаками в болоте). Кроме того, около семисот казаков попали в плен, и участь их была незавидна.

В столице Войска Донского траур. Пришло известие о том, что разбита армия Василия Поздеева. Сам походный атаман погиб, потери огромны, казаки расстроены и против Боура с Долгоруким, которые идут на Воронеж, стоят только пехотинцы Ивана Павлова и две тысячи казаков из разных полков под командой Беловода. Все остальные казачьи силы, уцелевшие после поражения под Крутиково, находятся непонятно где, наверное, прячутся в лесах.

Кондрат собрал военный совет, и было на нем, всего несколько человек, большинство атаманов находилось при армиях или занималось выполнением самых разных задач на территории Войска. Помимо войскового атамана и меня, как всегда, примостившегося с краю, присутствовали Лоскут, Максим Маноцкий, Игнат Некрасов, Гриша Банников, Лукьян Хохол и несколько седых, но боевитых ветеранов, воевавших в нескольких войнах последних сорока лет.

Порученец отца, Василий Борисов, повесил на стену новенькую карту России и Дона, недавно присланную Кондрату в подарок от Воронежских мастеров из Адмиралтейства. Все присутствующие посмотрели на мапу, и войсковой атаман обрисовал общее положение дел на "фронтах" и в тылу.

В низовьях Дона все относительно неплохо. В блокированном Азове и Таганроге начинается голод, и имеется возможность начать штурм Азовских предместий силами Второй армии, благо, сил на это хватает, там оба брата Колычевы с пятью тысячами казаков и двумя тысячами калмыков хана Чеменя. Однако с этим торопиться не стоит. Крымчаки на Кабарду выходят, и вблизи границ не спокойно, так что необходимо быть настороже, а приморские городки с крепостями и так никуда не денутся.

Далее, Войско Донское. Первая Армия Григория Банникова и пехота, четыре тысячи казаков и пять тысяч пеших бойцов в двух бурлацких полках. Резерв, который может быть использован против любого врага. Помимо этого, Сальские степи и калмыки, могущие помочь несколькими тысячами всадников.

Волга. Там действует разделенная на два корпуса Четвертая армия. Один корпус, восемь тысяч человек, под командование Лукьяна Хохла, готовится к наступлению на Дмитриевск и Саратов. Второй, где командиром Иван Стерлядев, в три тысячи бойцов, неделю назад совместно с астраханцами взял Красный Яр и собирается в поход на Гурьев.

Теперь, непосредственно основной театр военных действий. Воронеж скоро падет, если уже не пал. Это факт. Командармы Пять и Шесть, со своими войсками, на помощь незначительному городскому гарнизону не успевают в любом случае, а заслон из армии Поздеева, противника долго не сдержит. По уму, необходимо собрать обе свежие армии под Воронежем, назначить одного командира, и отогнать царские войска обратно к Липецку. Да вот проблема. У Кумшацкого сплошь домовитые казаки, а у Мечетина голытьба и крестьянская пехота. Один другого никогда не признает.

Закончив говорить о том, что есть, Кондрат спросил атаманов:

– Что будем делать? Жду ваших предложений.

Идей у членов Военного Совета было немало, но в итоге, после получасового спора осталось только два варианта. Первый, отозвать одного командарма назад на Дон, а все его силы передать другому. Желательно, чтобы сражение против Долгорукого и Боура провел Максим Кумшацкий, как самый опытный военачальник. Вариант второй, это чтобы сам войсковой атаман, на время, покинув столицу и взяв с собой некоторую часть войск из резерва, направился к Воронежу и лично разгромил противника.

Отец не сомневался и сказал, как отрезал:

– Решено, сам к Воронежу отправлюсь, и войска возглавлю.

Совет данное решение одобрил, его участники разошлись, и остался только Игнат Некрасов, которого Кондрат сам задержал.

Два атамана сидели один напротив другого, и Игнат, как человек прямой, усмехнулся, и прямо спросил:

– Хочешь меня на своем месте оставить?

– Да, - подтвердил отец.
– А как ты догадался?

– Так больше некого. Лоскут сам по себе, свою паутину плетет. Маноцкий слишком вспыльчив. Банников слишком молод. А из донских старшин, на кого ни посмотри, так сразу начнет думать, как бы себе из войсковой казны чего-нибудь стащить.

– Справишься?

– Не боги горшки обжигают, да и войсковой писарь с казначеем расслабиться не дадут.

– Сотню казаков, как Судья Чести, набрал?

– Набрал.

– Люди надежные?

– Самые лучшие, такие, которые за честь казацкую никого не помилуют, ни домовитых, ни старожилов, ни голытьбу, ни беглых.

– С верховских станиц казаков брал?

– Отовсюду люди, со всех городков: Голубовский, Веселовский, Иловлинский, Сиротинский, Качалинский, Паньшинский, Перекопский, Черкасский, Бахмутский, Луганский, Донецкий, Айдарский, и оба Григорьевских, что Верхний, что Нижний.