— Да уж… повезло… — усмехнулся Павел, — значит, у меня есть родственники?

— Есть.

— Я могу их увидеть, или лучше, чтобы они не знали?

— С ума сошел?! — воскликнула Яна.

— Они все знают, и они тебя ждут, — ответил Лебедев, — подойди сюда.

Они вместе подошли к окну, Яна последовала за ними.

— В сквере напротив, видишь? На скамейке сидят люди: мужчина, женщина в плаще и девушка в розовых джинсах… Это они… Иди, они тебя ждут.

Павел отшатнулся от окна и схватился за свое лицо.

— Я их не узнаю! Я их не знаю! Да как я могу? У меня же…

— Они все знают и знают, что ты выглядишь не как их сын и брат. Они тоже пережили шок, ты возвращаешься к ним буквально с того света. Ну же, Павел, иди! Они хорошие люди.

Павел беспомощно посмотрел на Яну, словно ища у нее поддержки.

— Ты еще здесь? Там твоя мама! — мотнула она головой.

— Спасибо…

— Да не за что! Надеюсь, что у тебя останется один страх в жизни — это я!

— Вы вернули мне жизнь, спасибо, — тихо сказал Павел и пошел на самую главную встречу в своей жизни. Сейчас он испытывал самый большой в своей жизни страх, но терять сознание было не время.

Лебедев, улыбаясь, посмотрел на Яну.

— Ну что, Цветкова, отметим это дело?

— Что за фамильярность? — наморщила она свой носик.

— Да, ты и в моем сердце зажгла огонь! — засмеялся он.

— Купите огнетушитель, — ответила Яна, садясь в кресло и качая ногой.

Василий Николаевич снова подошел к окну.

— Хочешь посмотреть?

— Вот в этом и разница между мужчинами и женщинами. Мне не надо видеть то, что я и так чувствую, так сказать, женской интуицией. Вы в таких случаях говорите нехорошее слово — задницей. Теперь у него все будет хорошо, я в этом уверена, а вот у вас — не знаю…

— Что? Что ты опять задумала? — испугался следователь.

— Я? Ничего. Просто шнурок на ботинке завяжите, а то не ровен час снова Цветкова виновата будет, — ответила Яна, улыбаясь.