— Тебе легко говорить, ты еще молодая, вот будет как мне… — устало проговорила Марина.

Женщины позавтракали в полной тишине, и после этого Марина ушла, еще раз извинившись и оставив свой телефон.

Понятно, что этот утренний визит не прибавил Яне ни физического здоровья, ни душевного спокойствия. Она позвонила в частную клинику своего доброго знакомого доктора Константина Стрельцова, с которым вместе была на курсах повышения квалификации руководителей медицинских частных клиник. Вчера вечером туда доставили Нелли Молочную в бессознательном состоянии.

— Алло? Костик? Это Яна, ну что там с нашей актрисой?

— Привет, Цветкова! Рад слышать, а видеть был бы рад еще больше, — рассмеялся Стрельцов. — Наш секретный объект будет жить, но переливание все же пришлось сделать, — пробасил он.

Нелли он назвал секретным объектом из-за просьбы Яны — чтобы информация о ее поступке не просочилась в прессу, все-таки человеком она была известным. Клинике Стрельцова можно было в этом плане доверять полностью, да и Яну Костя не подвел бы. Его клинику по совершенно разным причинам, порой серьезным, посещали многие известные люди, и всем пациентам была обеспечена полная конфиденциальность. Константин был богатым человеком с безупречной репутацией, и лишние скандалы ему были не нужны. Репутация превыше всего. Его вообще умиляли истории о том, как какая-нибудь известная актриса обращалась во вроде бы известную клинику, обязательно инкогнито, и просила исправить ей внешность, попросту омолодить. А на самом деле заключался коммерческий договор: ей делали бесплатно дорогостоящие операции, а она потом создавала рекламу, фотографируясь во всей красе на фоне клиники. Мол, приходите с улицы и станете такими же красивыми и молодыми. Другое дело, когда актриса оперируется действительно инкогнито. Зато потом в каждой передаче ее спрашивают:

«Ой, а почему вы так хорошо выглядите? Ой, а как вы смогли остановить время? Ой, а как вам удается сохранять молодость?»

И она с невинным видом начинает играть роль:

«Знаете, это все гены. Моя мама тоже всегда выглядела молодо, просто лежала в гробу в восемьдесят лет как огурчик. Еще я веду правильный образ жизни, ем ананасы и пользуюсь кремом на ночь каждый день».

Так и хочется воскликнуть:

«Ну надо же какое чудо! Алилуйя! Все пользуются кремом, а чудо-тюбик достался именно ей и еще некоторым коллегам по цеху. Почему? Да потому, что с возрастом многие становятся на одно лицо, приобретают одну и ту же мимику, вернее, ее отсутствие, словно сестры-близнецы. А губы? Почему вдруг у нее стали такие большие губы? От ананасов? Или от возрастного отека? Бедная! Наверное, плохо работают почки».

Яна всегда была за честность. Нечего народ дурить, так и скажи, когда спрашивают, как удалось омолодиться. Сделала пластику — и баста! Вот телефон хирурга! А в губы вколола десять миллилитров такого-то вещества. Тоже правильно! Чтобы остальные женщины, с ужасом наблюдающие за этими двумя шевелящимися надутыми пиявками, сразу понимали, что 10 миллилитров — это очень много. Чтобы для себя они смогли взять много меньше.

Вообще Яна не понимала, почему многие женщины считают, будто сексуальность определяется именно толщиной губ?

А еще Цветкова вспомнила постыдный случай. Хотела бы она посмотреть на лицо некой актрисы, втиравшей своим поклонникам тюльку о чудо-креме, когда она зашла однажды на сайт косметологической клиники, где прооперировалась, и смогла рассмотреть свои фотографии до и после всех операций, во всех ракурсах. Вот это была жесть! И перед поклонниками как-то неудобно получилось.

Так вот, такой ситуации в фирме Стрельцова просто быть не могло.

— Мы подлатали ее, на запястья наложили пластические швы, все будет хорошо, — пообещал Константин.

— Журналисты ничего не пронюхали? Она очень ранима, — продолжала беспокоиться Яна.

— Пока никого нет, надеюсь, и не будет. Ее, конечно, все сотрудники узнали, но ты меня знаешь. Малейшая утечка информации, и я долго разбираться не буду, уволю всю смену к чертовой матери. Они меня пока еще не подводили. Но, знаешь, случай-то не совсем простой. Я имею в виду, Молочная здесь не по поводу исправить форму носика. Самоубийство — это в первую очередь серьезное психическое расстройство, мы не можем рисковать. Надо выяснить, что послужило причиной, и исключить повторные попытки.

— Причину я знаю, хочу отметить, что в принципе было из-за чего вены резать. Я проведу профилактическую беседу со всеми участниками вакханалии, надеюсь, что больше такого не повторится, — ответила Яна.

— Я тоже надеюсь. Но психотерапевту ее все же покажу, — сказал Костя.

— Твое право, — согласилась Яна, которую мучил еще один вопрос, но Стрельцов опередил ее.

— А причина недомогания Молочной, случайно, не молодой человек с приятным голосом, представившийся Рустемом?

— Приходил? — обрадовалась Яна.

— Несколько раз звонил, — поправил ее Константин.

— Значит, все-таки ему не все равно, — вслух порадовалась Цветкова.

— И значит, я прав, — вздохнул Стрельцов, — нет, ты не думай, он был очень обеспокоен. А сейчас, дорогая Яна, мне пора на операцию по увеличению молочной железы. Тебе не…

— Не надо! — уверенно прервала его Яна. — Боюсь, что у меня тогда сместится центр тяжести.

— Да я не об этом, — рассмеялся хирург, — я хотел спросить, тебе не хотелось бы встретиться?