— Вы собираетесь сломать мне несколько пальцев, как господину Королькову? — насмешливо поинтересовался владелец особняка.

— Есть много способов убеждения! — незваный гость явно не рассчитывал на такую встречу и сейчас мучительно пытался определить — нападать ему или защищаться.

— Вы вовсе не так прямолинейны, как хотите показаться! — Вик откровенно издевался над ним. Ничего, пусть помучается. Совесть — самый жестокий палач. Ее не умаслить ни лживыми мольбами, ни искренним раскаянием.

— Не стоит сомневаться в моей искренности! — Максим вышел из-за стола с самыми недвусмысленными намерениями. — Расскажите мне все что знаете, а потом мы поговорим о новой сделке или…

— Сколько вы весите? — неожиданный вопрос сбил наступающего с толку. — Сто? Сто двадцать килограмм? — продолжал настаивать Вик.

Воспользовавшись замешательством противника, старик сделал неуловимый рывок вперед. Тяжелый кулак бывшего милиционера устремился ему на встречу, грозя отправить в глубокий нокаут, но рассек лишь воздух. Виктор продемонстрировал невероятную для своего возраста прыть и плавно перетек в сторону, оказавшись за спиной Заславского. Его движения наводили скорее на мысли о капельках ртути, чем об обычном живом человеке.

Максим развернулся и вновь атаковал, на этот раз размашистым хуком. Таким ударом можно было запросто свалить молодого бычка, но Вик, снова, играючи уклонился. Ситуация скорее забавляла его, чем злила или раздражала.

Снова удар и снова изящный уход. Преследуя своего противника Максим сделал шаг вперед и в этот момент "капельки ртути" вновь перекатились по комнате. Старик оказался слева от Заславского и заботливо подставил ему подножку. Глава детективного агентства беспомощно взмахнул руками и отправился в неизбежный полет. Сухой, но неожиданно сильный кулачок настиг его уже в воздухе. Удар пришелся в левую лопатку. Максим неловко вывернулся, потерял ориентир в пространстве и, вместо того чтобы хоть как-то сгруппироваться, рухнул на пол. Мешок мешком! Весьма некстати вспомнились слова мультяшного поросенка: "Не мог же я один наделать столько шума?!". От произведенного грохота должна была проснуться вся улица.

Он как раз начал подниматься, с пола, когда в кабинет ворвались четверо охранников. Увидев хозяина и поверженного злоумышленника все вытянули в струнку не зная, как прикрыть изрядно помятые со сна лица.

— Убрать его? — неуверенно спросил тот, что стоял впереди, судя по всему главный.

— Не стоит себя утруждать! — нарочито ласково улыбнулся Вик. — Мы с Максимом Сергеевичем уже уладили все спорные моменты! Идите досыпать мальчики! С вами я поговорю утром.

Тон его не сулил "мальчикам" ничего хорошего, но горе-охранникам хватило ума молча убраться с глаз долой оставив спарринг партнеров наедине.

— Прошу вас! — Вик протянул поверженному сопернику руку, но Максим, хоть и с видимым усилием, поднялся сам.

Старик пожал плечами но настаивать не стал, прошествовал в угол комнаты и расположился в удобном кресле.

— Что дальше? — не выдержал Заславский. Сейчас он походил на здоровенного дворового пса изрядно потрепанного в уличной схватке: волосы всклокочены, дыхание сбилось, щеки горят так, будто ему в рот напихали целую кучу раскаленных углей.

— Вы напрасно считаете меня своим врагом! — примиряюще начал Вик, но, глядя на выражение лица своего собеседника, добавил: — Впрочем, это дело ваше. Думайте что хотите! Я предлагаю вам иной путь разрешения ситуации. Уверены что я монстр и убийца? Пусть так! Но вы можете доверять мне в одном: Марина Самохина была хорошей девочкой. Немного избалованной и наивной — да, но не более. Как и все она совершала ошибки, но вы же не станете утверждать, что она заслужила смерть. Раскройте убийство хорошего человека и я расскажу вам то, что вы хотите узнать. Это, я надеюсь, не идет в разрез с вашей моралью?

— Какой у вас интерес в этом деле? — выдавил из себя Максим. Этот вопрос, зароненный в его сознание старым евреем, не давал ему покоя.

— Не верите в мою искренность! — понимающе кивнул Вик. — И в этом я не стану вас переубеждать! Я прожил долгую жизнь, господин Заславский и заслужил право относиться к смерти философски. Я видел их слишком много. Поверьте, когда настанет мой час — я встречу костлявую с высоко поднятой головой.

— Вы не ответили на мой вопрос! — глухо произнес Максим.

— И не собираюсь! — в голосе старика зазвенел опасный металл. — Даже будь вы моим другом — я не раскрыл бы вам всех карт. Это как минимум сделало бы игру скучной и не интересной. Но вы честный человек и не набиваетесь мне в приятели. Это избавляет нас обоих от лишних недомолвок!

Несколько минут они оба молчали, старательно испепеляя друг друга взглядом, наконец, Вик весело рассмеялся:

— Я смотрю, проблема куда глубже, чем я думал! — старик вытер выступившие на глазах слезы. — Вам наплевать на то, что случилось с бедной девочкой — Мариной Самохиной! Годы работы в милиции закалили вас, сделав равнодушным к чужому горю, а беда постигшая вашу семью окончательно выжгла все чувства. Я мог бы сказать, что оставшись безнаказанным, тот кто так обошелся с ни в чем не повинным ребенком, продолжит собирать свой кровавый урожай, будет убивать снова и снова, но это ведь вас не касается?! Ни одна струна в вашей израненной душе не дрогнет при этих словах, так же как сейчас остается бесстрастным ваше лицо! — он снова улыбнулся, позволив мелким, по-домашнему теплым морщинкам украсить его лицо.

Заславскому совсем не было весело. Алкогольные пары медленно и мучительно выветривались из его головы, а их место неизбежно занимали тягостные думы. Уж лучше бы его избили и выкинули в какую-нибудь канаву, чем вот так вот! По опыту он знал, что раны на теле, даже самые страшные, заживают не в пример быстрее душевных. Максим втайне всегда считал себя хорошим человеком. Нет, речь не о переведенных через дорогу бабушках или еще чем-то в этом духе, ведь доброта измеряется в первую очередь не поступками, а помыслами. Он не желал зла ближним, даже если они того и заслуживали, не подставлял коллег, чтобы продвинуться по карьерной лестнице и старался держать свои методы работы в пределах, определенных российским законодательством.