— Рыльце у него конечно в пушку, но не настолько чтобы привлекать внимание прокуратуры.

— Что с дочерью?

— Студентка философского факультета, примерная девочка-отличница.

Максим потер виски. Он рассчитывал, что информационщик даст ему больше сведений, а получалось, что Леха сам в полной прострации.

— Рой землю носом, но найди мне, что произошло с Эдуардом Самохиным десять лет назад. Люди просто так не поднимаются с самого дна на вершину пищевой цепочки. Вполне возможно — девочку сгубили старые папашины грехи. Если что-то всплывет, сразу ставь меня в известность! — заключил он наконец. — И еще кое-что. Баташовой совершенно не обязательно владеть всеми данными.

— Обижаешь! — подмигнул Алексей. — Я не первый год замужем и представляю, что не всем вокруг можно доверять. Вот только я еще не решил, могу ли я доверять тебе!

— Что ж, по крайней мере честно! — кивнул Заславский. — Кстати, а почему ты сунул голову в эту петлю, если чутье советует тебе обратное?

— А ты зачем связался с Виком? — хитро прищурился программист. — Оглянись вокруг: столетний еврей-мясник, отставной мент-алкоголик, светская девочка с обложки… ты еще наверное не видел нашу "силовую группу". Что, по-твоему, может всех нас связывать?

Максим только развел руками, не найдя ответа.

— У каждого в этой конторе свои мотивы! — продолжал Алексей. — И я готов поклясться до диске с лицензионной Виндой, что эти мотивы никак не связаны с печальной судьбой несчастной Марины Эдуардовны. Знаешь, что меня по настоящему беспокоит? Я хочу оказаться в безопасно месте в тот момент, когда вы все начнете вскрывать карты, потому что, помяни мое слово, чья-то кровь точно прольется. Если к тому времени я решу, что мы с тобой на одной стороне не только на словах — тем лучше, но тащить кого-то на себе из горящего бункера я не намерен!

— Я тронут твоей откровенностью! — невпопад ответил Заславский. — Помни о нашем сегодняшнем разговоре.

Программист уже стоял у дверей, когда Максим вспомнил еще об одном деле, которое он хотел ему поручить и с тоской отметил, что память у него уже не такая острая как раньше.

— Послушай! — остановил он подчиненного. — Надо еще кое-что проверить! — Заславский вкратце рассказал ему свои соображения по поводу пропавшей фигурки скарабея и подозрения о потенциальном маньяке. — Сможешь пробить по своим источникам, не было ли в последнее время подобных случаев?

— Не вопрос! — пожал плечами Корольков. — Пороюсь в сети, запущу пару поисковичков. Если что-то всплывет — скажу.

— Ты бы не слишком полагался на свои программы! — неуверенно ответил бывший оперативник, слабо представлявший как эти самые "поисковички" работают. — Дело-то мягко говоря не совсем необычное. Простыми средствами можешь ничего не выловить.

— Ты меня еще учить будешь! — отмахнулся неуважительный подчиненный. — Я же сказал, лично поищу.

Леха давно ушел, а Максим все сидел и думал о его словах. Парень явно на взводе, но мотивы, которые удерживают его от бегства из опасного места, должно быть не уступают по силе тем, что движут самим Заславским.

Пол часа спустя зашла Ольга и объявила, что завтра они поедут в дом Самохиных, осмотреть комнату девушки и побеседовать с ее отцом. На сегодня никаких мероприятий больше не запланировано и если у Максима нет вопросов он может быть свободен. Заславский не стал спорить и даже не попытался осадить нахалку, за то, что она так великодушно отпускает своего начальника домой. За эти несколько часов он очень устал. Последние месяцы совершенно отучили его по настоящему работать головой.

Водитель послушно притормозил возле супермаркета и дождался, когда шеф вернется, груженый бутылкой коньяка, палкой колбасы и еще какими-то продуктами. Здравый смысл убеждал его, что нельзя идти на поводу у низменных желаний, но сила воли подкачала. К тому же опять проснулось заглушенное вроде бы чувство вины перед братом. Будто он, Максим, сделал не достаточно для поиска его убийц, проверил не все зацепки.

Заславский точно знал, что не позовет в гости обычных друзей-собутыльников. Сегодня он будет пить один. Вспоминать брата и думать о предстоящей работе.

Когда Ольга, наконец, добралась до дома оголодавшие за день сумерки уже доедали обглоданную корку заката. Как же она устала! Девушка с наслаждением стянула с ног туфли и зашвырнула их в угол. Вик не одобрил бы подобную вольность. Этот человек, заменивший Ольге Баташовой родителей, ставший ее самым главным, бессменным учителем жизни, никогда не склонялся перед обстоятельствами. Он воспитал из маленькой девочки железную леди, способную справиться с любым заданием. Правда с того времени, как она переехала из его особняка в отдельную квартиры, девушка стала позволять себе маленькие отступления от жестких правил.