Вдруг пес отскочил в сторону и, мгновенно притихнув, вытянулся в струнку, насторожился. Шерсть на его холке вздыбилась, из горла вырвалось угрожающее рычание.

— Что с тобой, малыш? — Ева повернулась и, бросив озадаченный взгляд через плечо, заметила Ланса Каландру. Он стоял неподалеку и, видимо, какое-то время наблюдал за их возней. — Все в порядке, Буян! Это свои! — Она вскочила на ноги, привычным жестом поправила на носу очки и заправила в пучок непослушные пряди волос.

— Доброе утро! — приветствовал ее Ланс. — Симпатичная псина! И имечко у него подходящее!

— Доброе утро, — сдержанно отозвалась Ева. — Это Буян вас разбудил?

— Точно.

— Примите мои извинения.

Он пожал плечами:

— Да Бог с вами! Я только рад! Обожаю это время… Так чудесно вокруг!

— Да, полностью с вами согласна.

— И какой отсюда замечательный вид!

— Это верно. Но если подняться к ферме, оттуда он еще лучше.

— Правда? Как-нибудь надо будет проверить ваши слова.

Ева ничего не ответила. Нет уж, подумала она, стиснув зубы. Больше она не допустит такой же ошибки, как позапрошлым вечером, и не позволит над собою смеяться. А если ему так хочется отправиться на прогулку и полюбоваться местными красотами, пусть обратится к Лорел или к отцу!

— Что это с вами было вчера?

— Вчера?

— Да. За целый день я вас не видел ни разу. — Сунув руку в карман, он вытащил пачку сигарет и зажигалку. — А позавчера вечером вы убежали, так и не дорассказав мне про Мангунгу.

— Очень сожалею, но я страшно устала. Кроме того, — добавила она холодно, — если честно, мне почему-то до сих пор не верится, что вам это интересно.

— Правда? А во что же вам тогда верится? — Ланс глубоко затянулся и выпустил струйку дыма, насмешливо поглядывая на Еву.

— В то, что вы попросту испытываете ко мне жалость. Именно поэтому и сделали вид, будто вам интересно. Ведь к тому времени вы уже знали, что больше всего на свете я люблю рассказывать о Мангунгу, — обвиняющим тоном произнесла она.

— Вы ошиблись, — невозмутимо заявил он. — Позвольте вас заверить, моя дорогая, что я не испытываю к вам ни малейшей жалости! И мне действительно интересна история Мангунгу вообще и вашей фермы в частности. А интересуюсь я этим по одной простой причине — у меня у самого ранчо в Штатах.

— О!

— А вот мне кажется, что это именно вы всячески избегаете моего общества. Так что на будущее я постараюсь держаться от вас подальше! Чао! — Повернувшись на каблуках, он быстрыми шагами направился к ферме.

— Нет! Нет… подождите! — Это сорвалось с языка прежде, чем Ева сообразила, что она делает.

Ланс резко остановился и в ожидании обернулся к ней.

— Буян, ради Бога! Прекрати путаться у меня под ногами и дай мне встать! — негодующе крикнула девушка. Вскочив на ноги, она помчалась за Лансом, отмахиваясь от собаки, которая, решив, что с ней играют, с восторженным лаем понеслась за ней. — Мне… мне очень жаль, мистер Каландра. Я… прошу меня простить. Может, мы останемся друзьями? — вырвалось у нее. Однако, сообразив, что она только что сказала, Ева вдруг с удивлением поняла, что ничуть об этом не жалеет. Она нерешительно провела ладонью по лбу, и пальцы машинально скользнули за ухо — привычный жест, чтобы поправить выбивавшуюся из пучка непослушную прядь, который сейчас выдавал ее смятение.

— Конечно, — без колебаний ответил он. Добродушная усмешка растянула его губы. — И зовите меня просто Лансом.

Она ответила ему неуверенной улыбкой и робко кивнула, почувствовав, как вдруг екнуло и гулко заколотилось сердце.

— Может, вы не откажетесь показать мне тот памятник, о котором упоминали позавчера? — неожиданно спросил он.

— Конечно! — с энтузиазмом согласилась Ева. — Он почти напротив того самого места, где мы с вами стоим, только по другую сторону фермы. Пойдемте! Пошли, Буян!

Пока Ланс с интересом оглядывал высокий каменный обелиск и, шевеля губами, разбирал одно за другим выбитые на камне имена отважных первооткрывателей — миссионеров и мудрых вождей маори, она, отступив на несколько шагов, исподтишка наблюдала за ним.

Его высокая фигура с красивыми, широко развернутыми плечами наклонилась вперед, одна нога небрежно упиралась в каменную плиту, служившую постаментом, а рука свободно свисала вдоль туловища. В эту минуту из-за туч на мгновение выглянуло солнце и луч, упав на его склоненную голову, заиграл в пышных каштановых волосах. Ева внезапно заметила пробивавшуюся в них седину и впервые задалась вопросом, сколько ему может быть лет? Густую шапку вьющихся волос растрепал ветер. Должно быть, ему нелегко справляться с ними, решила она, нечаянно для себя залюбовавшись его лицом. Темное от загара, оно не было красивым, но твердые, решительные черты выдавали упрямство и силу характера. Легкие морщины, избороздившие лоб и паутинкой окружавшие глаза, говорили о том, что этому человеку довелось встретить на жизненном пути немало тяжких испытаний. И сильные чувства — неизбежные спутники всяческих передряг, скорее всего, были ему знакомы не понаслышке.