По какой-то ей самой непонятной причине Ева обожала проводить время в этой комнате. Иногда просиживала здесь весь вечер в полном одиночестве. Солнце, которое по утрам загораживали угол дома и крыша веранды, перед закатом беспрепятственно заливало комнату лучами, проникая внутрь сквозь огромное окно и растекаясь золотыми лужицами по ковру. На этом ковре, обложившись книгами, Ева любила лежать, любовно перелистывая страницы, то пожелтевшие от старости и покрытые пылью, то совершенно новые, еще пахнувшие типографской краской.

Довольно часто она же прибиралась здесь, вытирая тряпкой пыль со старых кресел и наводя порядок на отцовском столе, утопающем в грудах документов, от тяжести которых, казалось, подгибались его ветхие ножки. Ева неизменно раскладывала аккуратные стопки, ничуть, впрочем, не сомневаясь, что через день или два все здесь примет тот же самый вид.

— Очень впечатляет, — пробормотал Ланс, окинув взглядом полки, где, тесно прижавшись друг к другу, мирно уживались романы и словари, стопки «Ридерз Дайджест», классические романы и энциклопедии, географические атласы и целое собрание книг, посвященных истории Новой Зеландии.

— И мама и отец всегда увлекались книгами. Согласитесь, здесь, в тихой сельской глуши, это проще, чем в городе. Ведь там, даже если любишь читать, вряд ли найдешь для этого время, правда? Папа до сих пор член местного клуба книголюбов. Эти книги он собирал всю свою жизнь.

— Н-да… Можно запросто открыть библиотеку для местных жителей Хореке. — Он произнес «Хореке» с теми же самыми интонациями, с которыми сказал бы «Канзас».

Но Ева только улыбнулась, даже не думая его поправлять:

— У большинства из них есть свои библиотеки, причем гораздо больше этой. У нас тут принято считать книги важной, практически неотъемлемой частью жизни. Среди людей, живущих в районе Хокианги, немало писателей.

— Может, в один прекрасный день вы увидите на этих полках и свою книгу? — сказал Ланс, окидывая взглядом комнату. — А эти ваши местные писатели… Их тоже интересует история Хокианги?

«Слава Богу, по крайней мере на этот раз выговорил правильно!» — подумала Ева.

— Кое-кого — конечно, — ответила она. — Ведь Мангунгу, в сущности, очень маленькое местечко, хотя по какой-то странной иронии судьбы именно здесь происходило множество интереснейших исторических событий. И это делает его достойным стать темой исторического исследования.

— А то историческое событие, о котором вы упомянули, — Договор Вайнтанги — одно из них?

Ева кивнула:

— Да, он был окончательно подписан именно здесь губернатором Хобсоном, вождем племени маори, которое жило в этих местах, Муриваи и другими вождями Нгапуги спустя шесть дней после его первоначального подписания в Вайнтанги.

Слушая, Ланс внимательно вглядывался в карту побережья Хокианги и близлежащих районов — потрепанная, пожелтевшая от старости, она висела на стене, прикрытая от пыли стеклом.

— Вот это Мангунгу, а в четырех милях отсюда Хореке. — Ева ткнула пальцем в названия и кружки, разбросанные тут и там по карте вдоль прихотливо изрезанной линии побережья. Ее палец остановился в самой сердцевине Хокианга-Хедс, где, по преданию, высадились первые племена маори, приплывшие с Гавайских островов, и сообщила: — Эти-то первые маорийцы позже и стали называть побережье Аотеа-Роа.

Возможно, благодаря искренней заинтересованности Ланса, а может, потому, что он задавал множество вопросов, она только спустя некоторое время поняла, что каким-то непонятным образом ему удалось вытянуть из нее весь сюжет ее будущей книги. Ева рассказала о том, как в этих местах появились первые поселенцы и миссионеры, как они высадились на берег вдоль Северного побережья, омываемого Тихим океаном, и вдоль побережья Хокианга со стороны Тасмании… И как и всегда, заговорив о Мангунгу, быстро забыла обо всем остальном. При этом куда-то исчезла ее молчаливая сдержанность, слетела суровая маска, под которой она давно научилась прятать свою ранимую душу. Сейчас Ева казалась ребенком.

— Мангунгу появился на месте первой методистской миссии в Новой Зеландии, — с жаром сообщила она. — В 1863 году эта миссия, просуществовав всего тридцать шесть лет, была закрыта. Церковь тоже закрыли, а общину распустили. Раковины каури, из которых церковь была сложена, увезли и позже использовали для постройки коттеджей в Кохукоху. Это как раз на другой стороне побережья. — Она ткнула в это место на карте. — Одно из зданий миссии в Мангунгу морем переправили в Онехунга в Окленде. Говорят, оно до сих пор считается самым старым и самым известным зданием в тех местах. А здесь остались только мемориал в память методистской миссии да старый-престарый колокол, который когда-то был снят с корабля и повешен на церковной колокольне.