Шрифт:
– Как что? Я хочу уговорить его признаться! Иначе он сядет надолго!
– А так не сядет?
– Кто знает? При хорошем адвокате… – задумчиво сказал Алексей.
– Я тебя что-то не понимаю. Ведь он убил?
– Убил. Но…
В этот момент в кухне появился Сережка.
– Мам, пап, кто сегодня дома? – зевая, спросил он.
– Никого! – хором сказали они с Александрой, переглянувшись.
– Что, весь день?
– У меня занятия во вторую смену, – вздохнула Александра. – Потом надо в магазин зайти и за Ксюшкой. Кстати, ты ее разбудил?
– Ага, – Сережка уселся за стол и стал намазывать маслом кусок хлеба.
– Я могу забрать ребенка из сада, – слегка надувшись, сказал Алексей. – Воловые живут в двух шагах, так что…
– Настю жалко, – вздохнула Саша. – А ты какого-то Самарина пожалел!
– При чем здесь Самарин? Он…
– Сережа, сколько у тебя уроков?
– Семь? А то ты не знаешь! Ты же каждый день мимо расписания ходишь, ма!
– Я забыла.
– Милая, ты просто устала, – сказал Алексей, подмигнув Сережке. – Парень уже взрослый, он сам в состоянии о себе позаботиться. Хватит его пасти.
– У него опасный возраст. Ксюшка! Ты где? Завтракать!
И началась обычная утренняя суета. Девочка с утра капризничала, сын носился по дому, собирая учебники, жена нервничала и боялась опоздать на работу. А он напряженно думал о том, как бы везде успеть, а главное, спасти Самарина. Этот человек ему симпатичен. И все тут! Как из четырех мушкетеров больше всех нравился Атос. Книжку он ночью дочитал. И проникся симпатией к благородному несчастному графу.
Из дома они вышли все вместе. Жена с Ксюшей направилась к детскому садику, Сережка в школу, а Леонидов не успел и двух шагов от дома отойти, как зазвонил мобильный телефон. Это был сюрприз. То есть Барышев, который преподнес сюрприз.
– Белкин признался в убийстве, – с ходу сказал он.
– В каком?
– Как, в каком? Признался, что заколол Рощина!
– Чушь!
– А следователь поверил. Белкина к нему повезли. С утра пораньше. Вот так. Белкин сказал, что выкинул ключ от квартиры Рощина, от черного хода, в водосток. Его сейчас ищут. Ключ. А Белкин признание пишет.
– Рощина заколол Самарин. Ты же знаешь! Это факт.
– Факты говорят, что это сделал Белкин.
Ты, кстати, где?
– Уже иду. По направлению к гаражу. С Самариным мы можем побеседовать?
– Можем. Я договорился. Но времени у нас мало. Следователь сказал, что с Самариным тоже все понятно. Его сегодня переведут.
– Увидимся, – коротко сказал Алексей.
Душа была не на месте. Так он и знал! Белкин признался в убийстве! А что ему оставалось делать? Как-то отреагирует Самарин?
«Ангард, Ролан Олегович!» – хотелось сказать ему. – «Ну же! Ангард!»
Драма неуклонно шла к развязке.
Ремиз
(нападение после столкновения с защитой противника с целью опережения ответа)
Алексей был уверен: за то время, что Самарин сидел в камере, Ролан Олегович все хорошенько обдумал. Времени было предостаточно. И он уже принял решение. Осталось узнать какое.
В кабинете они сидели втроем. Эпизод, похожий на тот, что был в воскресенье с Белкиным. Только артист вел себя по-другому: нервничал и суетился. Самарин был сдержан, в движениях осторожен, взгляда не отводил, и руки у него не тряслись от нервного напряжения. Барышев хмурился. Он все еще не понимал, кто же убил Волового?
«Ах, Сережа. Сережа! – хотелось сказать Леонидову. – Как ты не понимаешь? Такой человек, как Самарин, на предательство не способен. А вот Рощин с Белкиным…»
– Вы курите, Ролан Олегович? – спросил он.
Самарин невольно вздрогнул. И поморщился:
– Не называйте меня так. Лучше Роман. Да. Я курю.
– Вы можете закурить. Сергей, здесь есть сигареты?
Тот со вздохом выдвинул верхний ящик стола. Вытащил пачку сигарет с фильтром, пододвинул пепельницу. Самарин кивнул с благодарностью и закурил.
– У нас мало времени, – напомнил Барышев, поскольку пауза затянулась.
– Вы и печатаетесь под этим именем? Роман Самарин? – спросил Алексей, не обращая внимания на реплику Барышева. Надо нащупать ходы. Ключик к душе Самарина. Надо его как-то разговорить.
– Видите ли… Я пока не печатаюсь. Несколько коротких рассказов в журналах не столь известных. Впрочем, да. Роман Самарин. Под этим именем.
– Как чувствуете себя?
– Вы, должно быть, шутите? – усмехнулся Самарин. – Тюрьма – это не курорт.