– Почему плачет моя дочь? – улыбаясь, спросил подошедший Серега.

Анечка переглянулась с Сашей:

– Сашенька, лица этих мужчин не кажутся тебе знакомыми?

– Да, что-то отдаленно напоминают, – откликнулась та.

– Хватит тебе, – вздохнул Леонидов. – Мы вернулись. Ксюша, деточка, иди к папе.

Та уже слезла с серой лошадки, но теперь нацелилась на пони. Живого, не игрушечного.

– Кататься! – сказала девочка.

Саша рассмеялась:

– Я же говорю! Ребенок тебя забыл!

– Ну, пони я не конкурент. Ксюшенька, иди к дяде Сереже, он тебя покатает, – посоветовал папа.

Серега тут же протянул к девочке могучие руки:

– Ксюша, пойдем домой.

Увидев это, Вика тут же начала ревновать.

– А-а-а… – зарыдала она и кинулась к папе.

– Хватай обеих девок и тащи к дому. Пива холодного хочу, – сказал Алексей лучшему другу.

– А нас кто-нибудь спросил? – переглянулись женщины.

– Барышев, времени на уговоры нет. Действуй, – подмигнул Алексей.

Серега подхватил на одну руку Ксюшу, на другую Вику и широко зашагал по тропинке. Дети от восторга визжали. Вне всякого сомнения, Серега Барышев был лучше, чем пони. Алексей же взял под одну белу ручку свою жену, под другую жену лучшего друга и церемонно повел их следом.

– Миль пардон, милые дамы.

– Чего-чего?

– Был такой режиссер Евгений Рощин. Он в совершенстве владел французским языком и дуэльной шпагой. Дамы были от него в восторге. В семнадцать лет он стал чемпионом. Выиграл первенство города по фехтованию. И соблазнил прекраснейшую из женщин, просто королеву! Королеву Марго. И считал, что равных ему нет. И в любви, и в бою. Но вот однажды…

– Леша, ты нам зубы заговариваешь? – подозрительно спросила Саша.

– Именно. Травлю байки. Зарабатываю ужин.

Ужин он заработал. Но, уже сидя за столом, вдруг спохватился. И хлопнул себя по лбу:

– Серега! А ключи?

– Какие ключи?

Леонидов махнул рукой и кинулся к телефону. Набрав номер, затаил дыхание. К счастью, трубку скоро сняли.

– Да? – раздался в ней низкий женский голос.

– Маргарита Генриховна, это Леонидов беспокоит. Я совсем упустил из виду… Не помешал вам?

– Нет. Говорите.

– Вы не знаете, где лежали ключи от машины Самарина? Те самые, что он оставил Евгению Рощину на хранение?

– Конечно, знаю. В Кубке.

– То есть… В том самом?

– Ну конечно! Ключ висит на брелке. На нем изображена эмблема «ауди». Пять колец.

– Я понял. Большое вам спасибо.

– Не за что…

Когда он вернулся в комнату, Барышев с удивлением спросил:

– Что случилось?

– Ты не помнишь, при обыске квартиры Рощина нашли ключи?

– Там много чего нашли.

– А на какой машине он ездил?

– На «ауди».

– Тогда понятно. Не придали значения. В Кубке должны лежать ключи. Разумеется, если они там и были, все подумали, что это ключи от машины Евгения Рощина. Но это были ключи от машины Самарина. От «форда».

– И что?

– А то. Надо проверить, есть ли они там.

– Думаешь, если их там нет, то кто-то воспользовался машиной Самарина? Так?

– Именно. Завтра утром ты поедешь к следователю и выяснишь это. Нам надо войти в квартиру Евгения Рощина и проверить, что лежит в Кубке. И лежит ли что-нибудь вообще. Я же поеду к тренеру. К Аркадию Ивановичу. Мы встретимся с тобой в полдень. Думаю, что успею. Старики встают рано. Встретимся у ЗАГСа. И поедем к Рощину.

– Чего? Где встретимся?

– У ЗАГСа. Разве ты забыл?

– Мужчины, вы что, собрались с нами разводиться? – переглянулись Аня с Сашей.

– Ни в коем случае! – замахал руками Алексей. – Лучше вас никого нет! Серега, ты все понял?

– Нет. Ничего не понял.

– Но сделать то, что я прошу, сможешь?

– Сделать смогу, – сердито сказал Барышев.

– Это главное.

Когда дети улеглись спать, Алексей включил ночник и взял «Трех мушкетеров». Покосился на жену Александру, которая к тому моменту уже сладко заснула. Узнает, вот будет смеху! Она же преподаватель литературы! На старости лет муж взялся за «Трех мушкетеров», все ее проповеди псу под хвост. Книгу эту он тайком стащил у сына Сережки.

Читал, представляя Портоса с лицом Петра Волового и Рощина в роли д’Артаньяна. Самарин, конечно, не Атос, да и Белкин далеко не святой, чтобы метить в кардиналы. Но что-то в этом есть.

Вот так все начиналось. С дружбы. А потом пошел дележ. Когда время идет, а жизнь твоя не устраивается так, как ты того хочешь, наступает момент решительных действий. И время предавать лучших друзей. Девиз «один за всех» меняется на «каждый за себя». Дюма тоже это понял. Потому что двадцать лет спустя его герои встали по разные стороны баррикады. Так кто с кем объединился? Рощин с Белкиным, Самарин с Воловым?