Линни слышала, как постепенно стих отдаленный шум и лязг на стройке и как затем звякнули по дороге велосипеды, когда рабочие, смеясь и подшучивая, двинулись домой. И затем на бухту опустилась тишина. Почти так же внезапно, как и ночь. В тусклом свете сумерек Линни принялась возиться с лампой на барной стойке. Девушка никак не могла научиться зажигать ее, и теперь ее раздражало то, что она нервничает больше обычного. Ей не хотелось обращаться за помощью к Стиву, но он сам подошел к ней и взял лампу.

Когда он направился к ней, Линни заметила, что он так и не допил свой стакан. Подождав, пока он к нему вернулся, она встала и выглянула во все окна поочередно, сняла клетку с канарейкой и повесила ее на крючок внутри.

Когда совсем стемнело, она открыто спросила:

— Можно мне вымыть твой стакан? Я иду наверх.

Стив одним глотком допил жидкость и бросил:

— Я поднимусь с тобой и зажгу лампы.

Он закрыл и запер все двери и окна, пока она мыла и ставила на место его стакан, и, взяв лампу, направился вглубь кафе к лестнице.

Линни вспомнила тот день, когда соскочил с рельсов кран и Стив нес ее на руках по этим самым ступеням. Она постаралась прогнать прочь эти воспоминания.

Он прошел двери ее спальни и двинулся дальше к гостиной, должно быть помня по внешнему виду окон расположение комнат. В гостиной было прохладней, шторы задернуты от жаркого солнца, а от цветов на подоконниках исходил нежный запах.

Линни раздвинула шторы, впуская ночь в комнату, и Стив зажег старинную масляную лампу на столе и несколько маленьких, расставленных повсюду. Задув последнюю спичку, он прошелся по гостиной, разглядывая полированное дерево, диванные подушки, серебро и бронзу и узорчатые шторы на окнах.

Ей показалось, будто его улыбка вышла слегка мрачноватой, когда он медленно произнес:

— Вы здесь удобно устроились, а?

— Естественно! — с холодком ответила Линни. — Ведь это наш дом. — Очень плохо, если это кого-то раздражает!

Он лениво опустился в одно из светлых кресел и уперся взглядом в камин, как если бы мысленно видел его горящим. Хотя, скорее всего, пылал он сам, поскольку она и Хелен жили на его парковочной стоянке, сказала себе Линни, явно витая в прошлом.

В тишине комнаты одна из ламп начала издавать пыхтящие звуки и тухнуть. Стив встал и, направившись к ней, сухо обронил:

— Вам тут нужен специальный фонарщик.

— Только до конца этой недели. — Линни воспользовалась случаем уколоть его. — У нас будет свое электричество.

Несомненно, он знал о происходящих в кафе переменах, поскольку выражение его лица не изменилось, но, справившись с лампой, Стив сказал с издевкой:

— Все, чтобы в старости жить в комфорте?

Линни перевела взгляд на окно, а когда обернулась, он стоял совсем близко от нее, с усмешкой разглядывая испанскую керамику.

Ее взгляд скользнул по широким плечам Стива и остановился на том месте, где кремовый воротник рубашки подчеркивал темный загар шеи, и неожиданно старость показалась ей очень далекой, а нынешний момент бесконечно близким и дорогим.

Линни не успела отвести глаза, Стив обернулся, и они молча стояли в мерцающем свете большой лампы. Тиканье часов казалось им очень громким, затем, с трудом оторвав от девушки взгляд, он резко сказал:

— Мне пора идти.

Она двинулась вместе с ним, но у дверей он остановился:

— Не ходи дальше. Я сам найду выход.

Линни слышала, как Стив спустился вниз и вышел через заднюю дверь, хлопком защелкнув задвижку на место. Прислушиваясь к звуку его шагов в патио, Линни почувствовала, как ее охватило отчаяние. Какой чудесной могла быть бы жизнь, если бы ей не нужно было сражаться со Стивом!

Когда ей удалось стряхнуть с себя это состояние, она принялась готовить ужин в маленькой кухне за гостиной. Скоро должна вернуться Хелен, и ей еще многое надо успеть.

Они любили посидеть подольше в гостиной вечерами, поскольку в это время дня кафе отодвигалось на второе место, и мягкий комфорт и покой гостиной был так созвучен их настроению. Когда у них появится электричество, все изменится, рассуждала сама с собой Линни. Тогда им придется работать и по вечерам, но это всего лишь несколько недель в самый разгар лета.

Накинув на стол в гостиной белую дамасскую скатерть и расставив высокие серебряные подсвечники, привезенные из Англии, девушка выглянула в окно, представив, как будет смотреться патио при сияющем электрическом свете. В темноте она разглядела неясные очертания машины, припаркованной через дорогу от центральной арки: отливающий голубоватым металлом силуэт в тусклом свете верхних окон. Расставив серебро и цветы на столе, она заметила яркие искры от сигареты на водительском месте. Судя по всему, Стив не торопился отбывать в свое царство.