— Корона — это Колхида, — заговорил Задкиил, указывая на размазанный символ. — Эти вспомогательные метки показывают, что послание продиктовано повелителем Легиона, — добавил он, обводя пальцем ряд знаков, о значении которых Рескиил даже не догадывался.

Астропаты редко прибегали к роскоши общения при помощи слов или фраз. Вместо этого они пользовались обширным каталогом символов, передавать которые было значительно легче. Каждый символ имел свое значение, но в сочетании с другими знаками толкование приобретало более широкий спектр. У Несущих Слово имелся свой код, в котором корона, похожая на Корону Колхиды, обозначала и родной мир, и лидера Легиона.

— Два глаза, один слепой, — продолжал Задкиил. — Это Орден Кор Фаэрона.

— Он нас о чем-то просит? — спросил Рескиил.

Из множества рисунков, большую часть которых составляли бессодержательные образы и закорючки, рожденные галлюцинациями, Задкиил выделил еще один символ: свернувшуюся змею, абстрактное геометрическое обозначение системы Калта.

— Его шпионы подтвердили, что Ультрамарины собираются в системе Калта, — сказал Задкиил. — Все, кроме нескольких легионеров из отряда почетного караула, о которых мы говорили.

— Значит, мы покончим со всеми ними одним ударом, — уверенно заявил сержант-командир.

— Как и записано, брат, — подтвердил Задкиил, невесело усмехнувшись.

Он закончил исследование записей астропата и стряхнул с перчаток хлопья засохшей крови.

— Все готово, — произнес он, обращаясь к самому себе и предвкушая триумф и похвалы, которые достанутся ему, Задкиилу. — Слово будет исполнено.

«Гневный» продолжал свой путь в варпе, и Цест проводил время в тренировках и медитациях, отчасти чтобы занять свои мысли, а также чтобы восстановить форму после жестокого поединка с Бриннгаром.

Во время дуэли Космический Волк вел себя словно одержимый — Цест чувствовал это в каждом его ударе, в каждом боевом кличе. Но это не было изменением разума под влиянием варп-чудовищ, как в случае с экипажем «Огненного клинка». Нет, это, скорее, не внешнее воздействие, а врожденная черта, словно часть генетического кода, служившая основанием структуры Легиона Лемана Русса, каким-то образом ослабела.

Примитивная свирепость, как назвал для себя это свойство Цест, животная жестокость, которая должна проявляться только в присутствии врагов Космических Волков. Виновен ли варп в том, что эта черта стала доминирующей? Ультрамарин постоянно видел ее примеры даже среди членов экипажа, порой проявлявших настоящую одержимость. В последнее время пришлось удвоить численность вооруженных патрулей, и они постоянно несли потери из-за влияния варпа даже под защитой поля Геллера, окружавшего «Гневный».

На корабле было зарегистрировано семнадцать смертей, приписанных воздействию Имматериума, и это уже после побоища, учиненного в отсеке лэнс-излучателей, который в тот же день закрыли наглухо. Все равно полученные повреждения вывели из строя всю батарею, и на «Гневном» ни у кого не было желания посещать этот залитый кровью ангар. Самоубийства и несчастные случаи стали обычным делом, один рабочий был даже убит, и виновника так и не нашли. Экипаж корабля все сильнее охватывал массовый психоз, наведенный варпом.

«Яростная бездна» ничем не проявляла своего присутствия. Несущие Слово продолжали путь по Эмпирею, не возражая против преследования «Гневного». Затишье тревожило Цеста — оно всегда предвещало беду.

Резкий удар сбоку по голове заставил капитана Ультрамаринов поморщиться от боли и прервать размышления.

— Ты, кажется, чем-то озабочен, — произнес стоявший напротив него в боевой позиции Сафракс.

Ловко вертя в пальцах дубинку, он стал обходить Цеста.

Двое Астартес, одетые в тренировочные брюки и свободные рубашки, сошлись лицом к лицу в одном из спортивных залов корабля для проведения ежедневных занятий с оружием. На данном этапе они использовали боевые дубинки.

Тело Цеста уже и так покрылось синяками и ссадинами от десятков точных ударов его знаменосца. Сафракс был прав: его мысли были далеко отсюда, все еще в яме для поединков, в схватке с Бриннгаром.

— Может, перейдем к следующему этапу? — предложил Сафракс, показывая на пару мечей в зажимах сервитора-оружейника, на корпусе которого, словно на стеллаже, разместились самые разнообразные образцы клинков.

Цест покачал головой и жестом дал понять, что с него хватит.

— На сегодня достаточно, — сказал он, опуская дубинку и протягивая руку за полотенцем, предлагаемым служителем, чтобы вытереть вспотевшие плечи и шею.

— Не нравится мне это, Сафракс, — добавил капитан, передавая оружие сервитору.

— Тебя не удовлетворяет схема тренировок? — уточнил знаменосец.

В отличие от Антига ему был недоступен скрытый смысл высказываний Цеста.

— Нет, брат. Меня тревожит это спокойствие. Мы не наблюдали никаких действий со стороны «Яростной бездны» вот уже две недели или около того, насколько я могу судить о проклятом Эмпирее.

— Разве это повод для беспокойства, а не преимущество? — спросил Сафракс, не прекращая заключительных упражнений для расслабления мышц.