Но затем все исчезало, сменившись темнотой, и Скраал двигался дальше.

Здесь, в этом жарком чреве, он позволил себе сделать передышку.

Возможно, он провел в одиночестве уже несколько дней, прислушиваясь к толчкам и покачиваниям судна, перебирая мысли и укрепляя решимость, чтобы не сойти с ума. На такой глубине Скраал не мог перехватывать вокс-сообщения и не слышал за своей спиной шагов охранников, так что даже не знал, продолжается ли на него охота или нет.

Скраал устроился в техническом подполе, достаточно просторном, чтобы, кроме связок кабелей и труб, вместить его облаченное в доспехи тело. Спустя какое-то время Пожиратель Миров очнулся. Остановив работу каталептического узла, позволявшего ему погружаться в подобие активного сна, Скраал заметил маячившую за трубами тень. Он был не один.

Рабочие хоть и нечасто, но появлялись в этих местах. Скраал не раз с отвращением слушал заунывные песни обслуживающих корабль бригад. Жалкие твари! Каждый раз он с трудом удерживался, чтобы не выскочить из своего убежища и не перебить их всех до последнего. Но тогда поднялся бы шум и охота началась бы снова. А ему необходимо было подумать и спланировать следующий шаг. В отличие от сынов Жиллимана и Дорна Скраал не обладал тактическим предвидением, а был настоящим орудием войны, простым и эффективным. А теперь от него требовалась военная хитрость, и на это нужно было время. Сначала выжить, потом провести диверсию.

С появлением тени его доктрина рассыпалась. Это был явно не рабочий; он не пел, не вздыхал и не стонал. Он двигался молча. Это был кто-то другой, его тяжелые шаги отдавались гулом в металле, и этот кто-то искал его. Скраал выбрался из ниши, отступил в темноту, не спуская глаз с тени, и снова углубился в недра «Яростной бездны».

— Они преследуют нас по пятам, мой лорд! — возмущенно воскликнул Рескиил, просматривавший донесения навигатора Эстемии, зажатые в латной перчатке.

Тот факт, что «Гневный» продолжает погоню в варпе, ничуть не встревожил Задкиила, и он продолжал разглядывать каракули на стене каюты, служившей пристанищем одному из членов астропатического хора.

В этом спартанском помещении не было ничего примечательного. Узкая койка для отдыха и небольшой пюпитр для письма. Главным принципом здесь считалась функциональность.

— Всорик на нашей стороне, — сказал Задкиил, настолько ободренный заключением договора с древним существом, что больше не опасался произносить его имя вслух. — И когда он заявит о своем присутствии, прихвостни лже-Императора пожалеют, что затеяли эту погоню. Пережитые ими ужасы покажутся невинной забавой по сравнению с мучениями, которые он обрушит на их головы.

— Да, мой лорд, — почтительно согласился Рескиил.

— Наше предназначение — в выполнении этой миссии, Рескиил, — продолжал Задкиил, — так же как этому существу было предназначено погибнуть ради нее.

Адмирал повернулся к трупу астропата. Тело лежало в центре каюты в луже собственной крови. Предполагалось, что это женщина, но лицо настолько исказила гримаса ужаса и боли, что сказать наверняка было трудно. Черные пустые глаза смотрели из провалившихся впадин.

Обеспечение связи было трудным делом даже для тех, кто считал варп своим союзником, и послания, получаемые астропатическим хором «Яростной бездны», становилось все труднее расшифровывать и понимать. Однако у Задкиила имелся некоторый опыт в разгадке прорицаний, и сейчас он разбирался в тщательно завуалированных нюансах, отклонениях от нормы и скрытом смысле толкования, записанного погибшим астропатом.

— Что-нибудь обнаружилось? — спросил Рескиил.

— Возможно, — ответил Задкиил, от которого не скрылось нетерпение в голосе сержант-командира. — Когда мы доберемся до Макрейджа, они будут нам не нужны, — добавил он. — Можешь не бояться, что нам придется плыть по волнам Имматериума вслепую.

— Я ничего не боюсь, мой лорд, — решительно выпрямившись, заявил Рескиил.

— Конечно, — спокойно согласился Задкиил. — Кроме, возможно, нашего диверсанта. Не внушают ли тебе сыны Ангрона какой-то особый страх, Рескиил? Или ты никак не можешь забыть, насколько чувствительна ярость наших бывших братьев?

Рескиил бессознательно поднял руку к грубо отремонтированной скуле, но быстро отдернул ее, как будто обжегшись.

— Не по этой ли причине незваный гость до сих пор бродит по нашему кораблю? — насмешливо спросил Задкиил.

— Он окружен, — резко ответил Рескиил. — Стоит ему выйти из укрытия, как я немедленно об этом узнаю и лично насажу его голову на клинок.

Задкиил, не обращая внимания на возмущение сержант-командира, выделил один из символов на стене.

— Вот оно, — прошептал он.

Необходимый ему знак наконец был обнаружен.

Астропат наносила записи своей кровью, и пергаментные листы ее протоколов, пестревшие новыми датами и символами, покрывали пол каюты ковром покрасневших листьев.