— Противник, очевидно, заранее узнал о наших намерениях. И это одна из причин, по которым я к тебе пришел.

— Ты считаешь, что я в состоянии разгадать эту загадку?

— Да, считаю, — ответил Цест.

— Ну, это просто, — сказал Мхотеп. — Несущие Слово заключили договор с обитателями варпа. Они и предупредили о вашем нападении.

— В Эмпирее существуют разумные существа?! — недоверчиво воскликнул Ультрамарин. — Почему же мы до сих пор об этом не знали? А примархам это известно? А Императору?

— Этого я не знаю. Я лишь могу сказать, что варп выше твоего понимания, как, впрочем, и моего тоже. Но в его непостижимых глубинах обитают создания, которые старше, чем само время. — Мхотеп умолк, словно неожиданно задумался. — Ты видишь их, сын Жиллимана? — спросил он, все еще не изменяя позы медитации. — Это очень красиво.

Цест проследил за взглядом Мхотепа, но в иллюминаторе не увидел ничего, кроме пелены полей Геллера да причудливого и бесконечно меняющегося ландшафта варпа.

— Мхотеп, не заставляй меня жалеть о том, что я намерен сделать, — предупредил он, втайне радуясь, что за спиной стоят его боевые братья.

Ультрамарин уже отпустил стоявших у двери охранников, и, получив этот приказ, они не скрывали своего облегчения. Но, по правде говоря, это был чисто символический жест — независимо от наличия часовых, Мхотеп мог уйти в любой момент. Тот факт, что он этого не сделал, в некоторой степени облегчал задачу Цеста. Но и тут Мхотеп его опередил.

— Ты пришел, чтобы меня освободить, — все так же уверенно сказал он.

— Да, — осторожно ответил Цест. — На борту корабля имеется пленник, и у нас слишком мало времени, чтобы выяснить, что ему известно.

— Как я понимаю, традиционные методы не дали результатов?

— Верно.

— Ничего удивительного, — сказал Мхотеп. — Из всех детей Императора Семнадцатый Легион отличается наивысшей преданностью и глубокими убеждениями. Обычные пытки не могут преодолеть барьер их фанатизма.

— Требуется другой подход, и я вынужден на это пойти, хотя и против своей воли.

Мхотеп поднялся, сбросил капюшон и встал лицом к Цесту.

— Ультрамарин, ты можешь не говорить о своем отношении ко мне. Я уверен, что, если когда-нибудь и будут созданы отчеты о сегодняшнем дне, там будет указано, что ты действовал под давлением чрезвычайной необходимости, — без запинки высказался Мхотеп, и на его лице мелькнула тень улыбки, быстро исчезнувшая под обычной маской бесстрастия.

— Брат, я не знаю, какими силами ты владеешь, — сказал Цест. — Я собирался назначить расследование и получить от тебя ответ на этот вопрос. Но ситуация не терпит промедления.

— Это верно, — согласился Мхотеп. — И я исполняю свой долг, как и ты исполняешь свой, Ультрамарин. Если мне вернут свободу, я буду сражаться за наше дело по мере своих сил.

Цест кивнул. Его решительное лицо дрогнуло, выдавая внутреннюю борьбу между нежеланием нарушать эдикт Императора и необходимостью.

— Надевай доспехи, — приказал он Мхотепу. — Братья Экселинор и Амрикс проводят тебя до камеры пленника.

Цест уже повернулся, чтобы вместе с Лаэрадом выйти из каюты, как Мхотеп снова заговорил:

— А как насчет сына Русса? Как он отнесется к моему освобождению?

Яростный протестующий рев Бриннгара все еще звучал в ушах Цеста.

— Я сам о нем позабочусь.

Цест и Лаэрад уже были в камере, куда вскоре пришел Мхотеп, сопровождаемый Амриксом и Экселинором. Незадолго до этого Бриннгар едва не взорвался от бешенства и в гневе покинул каюту, прихватив с собой Руджвельда.

Цест кивнул подошедшим боевым братьям, и по его знаку они встали по обе стороны от своего капитана.

— Пленник находится внутри, — сказал Ультрамарин Мхотепу, спокойно стоявшему у двери. — Тебе потребуется помощь Лаэрада?

— Можешь отослать своего хирурга обратно в казарму, — ответил легионер Тысячи Сынов, пристально глядя на дверь, словно мог взглядом проникнуть в камеру.

Цест жестом дал понять Лаэраду, что его услуги пока не требуются.

Если апотекарий и отреагировал на проявленное Мхотепом пренебрежение, то не стал этого показывать, а молча отдал честь капитану и направился в казарму.