Каминска передала приказ, и через несколько минут корабль вздрогнул, окутанный защитными полями и готовый к новому путешествию через варп.

Задкиил молился о собранных перед ним погибших.

Ради этого он спустился в одну из многочисленных часовен нижней палубы «Яростной бездны» — скромный, почти ничем не украшенный зал с простым алтарем, вокруг которого висели свитки с изречениями Лоргара, освещенный церемониальными свечами в вычурных канделябрах. Это помещение, служившее моргом, кроме того, позволяло уединиться и поразмышлять о божественности Слова примарха, о его учении, силе веры и о варпе.

Молитва — это сложный процесс. На примитивном плотском уровне она всего лишь поток слов, произносимых человеком. И неудивительно, что имперские завоеватели, не понимающие сущности веры, обвиняли молящихся людей в суевериях, преграждавших путь к просвещению. Они видели священные книги и места поклонения, но считали их не атрибутами веры и высшего понимания, а свидетельством ограниченности и слепоты, приверженности древним традициям и препятствием к объединению. Они заменяли веру Имперскими Истинами и уничтожали в завоеванных мирах все признаки религиозности. Иногда замена проводилась огнем и мечом, чаще с этим справлялись итераторы, блестящие дипломаты и философы, способные переубедить население целой планеты.

По глубокому убеждению Задкиила — и в этом крылся источник его тщеславия, — Трон Терры должна свергнуть не сила армии, даже направляемой великим Воителем, и не орда порождений варпа, а вера. Простая и нерушимая, она поразит Империум священным копьем и обратит в пепел неверующих и их идолов науки и практики.

Задкиил ощутил присутствие постороннего в часовне-морге и, не поднимаясь с колен, слегка пошевелился.

— Говори, — негромко произнес он с закрытыми глазами.

— Мой лорд, это я, Рескиил, — откликнулся сержант-командир.

Задкиил уловил скрип доспехов. Астартес поклонился, хотя он и не мог этого видеть.

— Я хотел узнать о судьбе капитана Баэлана, мой лорд, — после короткой паузы добавил Рескиил. — Он исцелился?

Задкиил не сомневался, что тщеславный щенок собрался занять место раненого штурм-капитана и таким образом добиться большего могущества и влияния на флоте. Но адмирала Несущих Слово это не тревожило. Амбиции Рескиила намного превосходили его умственные способности, и потому его было легко контролировать и подчинять своей воле. В отличие от Ултиса, чей юношеский идеализм и бесстрашие внушали ему тревогу, к желанию Рескиила продвинуться по служебной лестнице Задкиил относился спокойно.

— Да, несмотря на смертельное ранение, наш добрый капитан исцелился, — ответил Задкиил. — Но для полного восстановления его тело приведено в бессознательное состояние. — При этих словах он обернулся и посмотрел в глаза сержант-командиру. — Некоторое время Баэлан не сможет выполнять свои обязанности, капитан. И это укрепляет твои позиции в моем штабе.

— Мой лорд, я не хотел…

— Нет, конечно нет, Рескиил, — невесело усмехнулся Задкиил. — Ты пострадал ради нашего дела, и твоя жертва не останется без вознаграждения. Ты возьмешь на себя обязанности Баэлана.

Рескиил кивнул. Пожиратель Миров раздробил ему одну сторону черепа, и теперь половину лица заменяла металлическая сетка, привинченная к скуле и челюсти.

— Сегодня мы потеряли многих боевых братьев, — сказал он, показывая на тела, лежащие перед Задкиилом.

— Они не потеряны, — возразил Задкиил.

Все убитые Несущие Слово были уложены у погребальной плиты, пока с них не снимут доспехи и не извлекут геносемя. Один из мертвецов, уставившись в потолок, лежал прямо перед Задкиилом. Он бережно закрыл ему глаза.

— Они будут потеряны только в том случае, если им не найдется места в Слове.

— А что с Ултисом?

Задкиил окинул взглядом ряд тел.

— Пал на Бакке, — солгал он. — И вместе с ним весь Ученый Ковен.

Рескиил сердито скрипнул зубами:

— Будь они прокляты!

— Мы никого не будем проклинать, Рескиил, — резко возразил ему Задкиил. — И даже Лоргар не будет этого делать. Прихвостни Императора сами себя проклянут.

— Мы должны развернуться и выбить их из реального мира.

— Сержант-командир, тебе не пристало говорить, что должен делать этот корабль, а чего не должен. Перед лицом этих верных братьев не стоит забывать о своей цели.

Для выражения неудовольствия Задкиилу даже не потребовалось повышать голос.

— Прошу меня простить, адмирал. Я… потерял братьев.

— Мы все что-то потеряли. Но так записано: прежде чем достигнуть победы, нам предстоят большие утраты. Нельзя ожидать чего-то другого. Мы не будем останавливаться ради боя против «Гневного», потому что это означало бы потерю времени, а у нас его нет. Наша миссия во многом зависит от точности. Кор Фаэрон не опоздает, значит, и нам нельзя задерживаться. А что касается «Гневного», то для него имеются другие средства.