Миссис Таггерт плотно сжала губы, а мистер Таггерт одарил Мака самым свирепым взглядом, на который был только способен. В последний раз с такой реакцией своих родителей Джесси столкнулась только тогда, когда заявила им о том, что собирается стать учительницей.

— Без тех потрясающих учителей, которые были у многих из нас в начальной школе, — добавил Мак, — никто не получил бы среднего образования, не говоря уже о поступлении в колледж.

— Мак, спасибо за поддержку, но это очень старый спор. Мама прекрасно знает, что это решение я приняла самостоятельно. В детях — вся моя жизнь.

Джесси поднялась на ноги.

— Я принесу кофе и десерт.

— Я помогу, — заявил Мак.

Войдя в кухню, Джесси стала аккуратно расставлять на подносе серебряный кофейник и фарфоровые чашки.

— Неужели ты думаешь, что правильно поступил, поссорившись с моими родителями? — прошептала она.

— Я просто говорил то, что думаю.

Джесси покачала головой и передала ему столовое серебро. Она не любила ссориться и по возможности избегала конфликтов, но Мак, судя по всему, получал от этого истинное удовольствие. Наверное, поэтому он и стал таким хорошим адвокатом.

— И сколько же лет было этому Роберту?

— Разве это имеет какое-то значение?

— Эй, я просто пытаюсь поддержать разговор. Хочу лучше узнать свою будущую свояченицу. Но если ты не хочешь об этом говорить...

— Роберт был достаточно взрослым для того, чтобы узнать жизнь, но еще слишком молод для того, чтобы научиться брать на себя ответственность. Нам было очень весело вместе. Но теперь все кончено, хотя мы и остались хорошими друзьями. Как видишь, ничего особенного. О чем еще поговорим?

— Ты действительно увлекаешься хоккеем? — поинтересовался Мак.

— Да.

Он улыбнулся, и Джесси обрадовалась, заметив, с какой теплотой он смотрит на нее.

— Я не настаиваю, чтобы ты врал моим родителям, но нельзя ли быть немного помягче?

Мак пожал плечами.

— Я никогда не пытался казаться лучше, чем есть на самом деле. Если Дженна принимает меня таким, какой я есть, то почему бы твоим родителям не поступить так же?

Мак решил поехать домой объездными путями. Так можно было не только полюбоваться пейзажем, но и попытаться, благодаря приятной обстановке, выяснить, что же все-таки скрывает Джесси.

— Меня до сих пор трясет от той холодности, которую твои родители обрушили на меня во время десерта.

Она звонко засмеялась, и звуки ее прелестного голоса растворились в теплом ночном воздухе.

— Я ведь предупреждала тебя: есть вещи, о которых с ними лучше не спорить.

— Предупреждала. Но я никогда не пытался казаться тем, кем на самом деле не являюсь. Когда-нибудь они примут меня таким, какой я есть.

— Сомневаюсь, что это произойдет до свадьбы. Но после того, как ты женишься на Дженне, у вас будет куча времени, чтобы помириться.

— Скажи, почему ты решила стать учительницей?

— На это меня вдохновила учительница, к которой я попала в пятом классе.

— Но почему ты выбрала именно третий класс? Ты небось до сих пор всюду водишь их за руки.

Джесси повернулась к нему лицом. Мак взглянул ей в глаза и увидел, что в них загорелся огонек, который, как правило, означал лишь одно: человек безумно увлечен своим делом.

— Эти дети открытые, энергичные и смелые. В каждом из них есть творческое начало. Я всегда считала, что общение с ними может многому научить и меня саму. Думаю, что эта игра стоит свеч. Конечно, всегда есть сорванец, с которым почти невозможно справиться. Но кто сказал, что должно быть легко? Если бы все вели себя чинно и спокойно, мне не было бы настолько интересно общаться с ними.

Мак засмеялся вместе с ней. Его поразила та страсть, с которой она произносила эти слова, и ее прекрасное чувство юмора.

— Веришь ты мне или нет, — продолжила она, внезапно нахмурившись, — но я с большим удовольствием буду изо всех сил пытаться наладить контакт с трудным ребенком в классе. По крайней мере это намного легче и приятнее, чем безуспешно бороться с бюрократическими препонами и бессмысленной образовательной политикой в директорском кабинете. К тому же, для того чтобы стать директором и получить возможность улучшать школьную политику, мне придется пожертвовать своей личной жизнью. А для меня это слишком высокая цена.