— Ерёма, — донеслась мысль Александра, — вокруг собрались несколько псевдо-соболей. Они злятся.

Только этого ещё не хватало. С каждым визитом в Гволн местные обитатели вели себя более беспокойно. Псевдо-гномы кидались в топоры, едва завидев его фигуру. Может, не могли простить убитого на тёплом источнике сородича, а может, он вообще воспринимался ими как демон из жутких подгорных сказаний — кто их разберет? Псевдо-белки упорно швырялись в него шишками. Хоть оно и безвредно, но неприятно чувствовать в своём собственном мире нежелательным гостем. А теперь вот и хищники что-то задумали.

Впрочем, эти не злились. Скорее, смеялись. Расселись на пути его следования, и смотрели сверху, издавая писки и переглядываясь. Насколько он понимал наземную живность, агрессии в их поведении не было. Но и копошиться в снегу под внимательными взглядами было не очень приятно. Но вот вдали показался псевдо-соболь,

сидящий на снегу. Александр сверху подтвердил — да, там тропа, и Харламов рванулся вперед с новыми силами. Когда он почти добрёл до тропы, заметил на груди псевдо-соболя украшенный самоцветами ошейник.

— Сашок, ты на других ошейники видел?

Алешин, как и он сам, такого не видел. Сидящий на тропе псевдо-соболь был исключением. Поэтому, когда открыватель выкарабкался на тропу, он устало спросил хищника:

— Чего скажешь, красивый?

Красивый опустился на четыре ноги и медленно потрусил в ту сторону, куда намеревался отправиться юноша. Дорогу, что ли, показывал? Впрочем, убедившись, что чужак идёт к скалам, псевдо-соболь мигом взлетел на дерево и исчез. Лес поредел, но взлетать в небо Ермолай не рискнул. В вышине маячила тёмная точка, описывая круги прямо над его головой. Сбоку выбежала ещё одна тропинка, и теперь он шагал по широкой гладкой дорожке, постепенно поднимающейся кверху. Снег вокруг был испещрен следами, больше всего похожими на утиные.

— Ерёма, слева, за тремя соснами, на скалах — видишь?

— Вижу, но разглядеть не могу. Твои глаза лучше. Кто там?

— По-моему, там вороны клюют гнома…

Тропинка вильнула в сторону, ветки закрыли видимость, зато справа открылся ровный склон. Серую скалу устилал сплошной слой мусора, в котором копались большие черные птицы.

— Помойка у них тут, что ли?

— А обоняние у тебя есть, Сашок?

— Нет, а что?

Перед ними была не помойка. Судя по запаху, это было кладбище, на котором вполне хватало и свежих тел. Он представил себе, как бы всё это пахло при плюсовой температуре, и ужаснулся. Пройдя через тесную ленту невысоких раскидистых сосен, открыватель с бесплотным спутником оказались у подножия скального склона. Вспугнутая ими большая чёрная птица с огромным носом и перепончатыми лапами, хрипло каркая, тяжело замахала крыльями и поднялась в воздух. Харламов с удовлетворением отметил, что сам он летает куда лучше. И тут же воздух пронзила стремительная тень, развернулись огромные крылья и сверх-сокол схватил псевдо-ворона когтистыми лапами.

— Неужели утащит?! — восхитился Алешин.

Сверх-сокол ожидания оправдал. Огромные крылья разрезали воздух, поднимая бьющуюся в когтях жертву всё выше. Земные вороны в такой ситуации поднялись бы в небо всей стаей и прогнали агрессора, здешние — только провожали обречённого сородича пронзительными криками. Далеко сверх-сокол свою добычу не потащил, даже ему это оказалось не по силам. Сел на вершину скального выступа и принялся обедать.

Немного поднявшись по скале, юноша разглядел кучку псевдо-гномов, несущих сверху какой-то сверток. Заметив его, обитатели подземелий бросили сверток — из него вывалилось голое тело — и бросились в сторону чужака, размахивая топорами. При этом они что-то кричали, но понять содержание было невозможно. Сашок над правым плечом порекомендовал убираться восвояси, но открыватель чуть помедлил, надеясь что-то понять в яростных криках атакующих. Но аборигены с топорами приближались, и люди вынуждены были покинуть Гволн.

По лицу Лысого невозможно было понять, порадовала ли его весть о прекращении исследований Гволна. Но к картине происходящего на скале он проявил некоторый интерес.

— Значит, псевдо-гномы несли тело сородича… Похоже, специально на скалу несли, чтобы оставить птичкам-падальщикам. Такие обычаи до сих пор бытуют и в Тибете, и в Индии. Но там либо с дровами для сожжения проблемы, либо с землей для похорон. Навряд ли в подземельях Гволна нет мест, куда можно пристроить мертвое тело. Значит, у них иные мотивы…

Кутков припомнил, что на шее псевдо-соболя был украшенный ошейник, и предположил, что таким украшением гномы расплатились с хищниками за какие-то услуги.

— Ермолай, ты же говорил, что псевдо-гномы имеют меновые площадки, куда им приносят мясо в обмен на что-то. Может, как раз на эти украшения?

Юноша в сомнении развёл руками. Скорее всего, было именно так, но он не рискнул высказываться определённо. Серьёзный прокол — не знать о существовании в собственном мире опаснейшего хищника, да и не только его — лишал его всякой уверенности. Он, собственно говоря, при открытии мира на такой площадке уже побывал. Но запомнил только расчищенное и утоптанное место, огороженное частоколом брёвен.

— То были площадки, а с Сашком они добрались до кладбища, — вступила в разговор Ольга. — Непонятно, отчего псевдо-соболи встретили их и проводили туда. Надеялись, что гномы пришельцев топорами искрошат, или ждали, пока он в воздух поднимется, сверх-соколам на расправу? Вообще, мы происходящего в Гволне не понимаем, и не можем считать его познанным.

— Мир для научных исследований любопытный, — согласился директор. — Только возможности такого исследования минимальны. Всего два исследователя, которым то и дело приходится отстреливаться молниями от агрессивных аборигенов. Оля, Ермолай, я правильно суть проблемы излагаю?