— Я бы отпустила, но решать тебе, — отозвалась дочь шамана, подставляя ему стул, чтобы он мог обуться.

Пока они шли через тёмный двор, Аникутина объяснила, что покинуть группу, в которой уже есть два оператора миров, почти невозможно. Как правило, группа, теряя члена вследствие добровольного ухода или изгнания большинством членов, распадалась. Терялся эффект взаимного усиления способностей. Но в случае с Мариэттой можно было говорить о её фактическом уходе ещё до того, как ребята открыли свои миры. И всё равно: процедуру ухода следовало обставить со всей торжественностью.

В кочегарке они застали стоявших кольцом обнявшихся членов группы. Молча им предоставили место и группа, уже полным составом, вновь сомкнулась в кольцо. Инга тихонько плакала, но Ермолай чувствовал — это слезы счастья.

— Мариэтту позовем? — нарушил всеобщее молчание Лёня.

— Она уходит от нас, — ответил Харламов и почувствовал, что никто не удивился.

— Тогда позовём, чтобы попрощаться.

— …в общем, я не возражаю, если ты хочешь оставить группу, — кляня себя за неуверенность, сухо вымолвил Ермолай.

Он не знал, как надо было это сказать, и оттого придал себе вид устало-официальный. Но никто — это он почувствовал сразу — не удивился и не возмутился. Членам группы, как и говорила ему Мари, девушка была не нужна. Зато сама Узоян буквально расцвела на глазах.

— Спасибо, ребята, — ока кинулась расцеловывать всех подряд, отчего дочь шамана явственно передернуло, — без вас у меня ничего бы не получилось. Я вам всем так благодарна… И вам успехов, — юношу она расцеловывать не стала, лишь взяла его и Ольгу одновременно за руки.

— Успехов вам, и в службе, и личных. Если что, обращайтесь, по старой дружбе всегда помогу.

Когда Мариэтта, неподдельно счастливая, покинула кочегарку, Ольга недоуменно спросила, чем это Узоян сможет им помочь. Ей ответила Галка:

— Мари собирается в дальнейшем работать в школе. Я так её будущее ощущаю.

Но тема эта никого не заинтересовала. Расспрашивали Леньку о его мире, Реденле. То, что он там был во плоти, группа уже знала. А Реденл по рельефу, климату и растительности был копией сибирской тайги, с сопками, болотами и многочисленными реками. Жили, по сведениям Куткова, там и люди.

— Тогда с посещением придётся пока подождать, — разочарованно промолвила Ольга.

Приват-миры делились на "мягкие", в которых его открыватель и гости существовали в виде бесплотных фантомов, и "твердые", где они существовали телесно. Твердый мир с людьми считался крайне опасным. Существовали миры "полумягкие", в которых только создатель имел телесный облик, а его гости были бесплотны; и миры "полутвердые", в которых кто-то из гостей мог воплотиться в физическое тело со всеми его возможностями, другие же оставались бесплотными. Даже если Реденл окажется полумягким миром и будет представлять опасность только для открывателя, дела это не изменит — разрешение на посещение любого мира с людьми давал только директор.

— Лёнь, а что они там делают? Люди? — Сергей Алешин горел желанием вникнуть во все детали.

Но Аникутина разогнала всех, заявив, что Кутков нуждается в отдыхе. Перед тем, как пойти спать, новый оператор миров всё же успел рассказать, что люди в его мире гостеприимны и добры, но жизнь у них трудна. В этот мир постоянно проникали неизвестно откуда страшные монстры, которые охотились на людей. Оттого там все носили оружие и непрерывно совершенствовались во владении им.

— Что за оружие? — жадно поинтересовался другой из братьев.

— Огнестрельное.

Брести по снегу было трудно, в некоторых местах его здешнее тело проваливалось по самые плечи. Ольга по и дело подпрыгивала, несколькими взмахами крыльев перемещаясь между заснеженными деревьями. Харламов на неё не оглядывался — их здешние тела обладали носом, больше всего напоминающим свиной пятачок. Привыкнуть к такому облику своей подруги он пока не мог.

— Оля, может, полетим? — в третий раз предложил он, замучившись застревать в снегу.

Но Аникутина вновь отказалась, сославшись на неизвестную опасность, поджидавшую их в небе. Собственные крылья были слишком велики, чтобы лететь между деревьями, а подниматься выше она не хотела. С дерева, присев на короткую, почти без иголок, ветку, на них неодобрительно смотрела псевдо-белка. От настоящей, земной, она отличалась лишней парой ног и размерами — ростом тварь была в метр.

— Что скажешь, рыжая? — обратился к ней Ермолай, но псевдо-белка не ответила.

— Разве тут, кроме псевдо-гномов, кто-то говорит?