Часть его разума, задействованная в прямом чувствовании, сейчас была недоступна осознанию. Но при этом полученное знание соединялось с тем, что Харламов улавливал в мыслях сточеров, создавая временную иллюзию всеведения. Сточеры, как казалось ему, землянами не интересовались. Да и нужда в слугах уже исчезла — на Камете случилась утрата веры; сточеры больше не поклонялись тому, чему некогда посвящались грандиозные усилия, ради чего жертвовали жизнью аборигены и для чего им требовались люди.

Тот кустарник и лес, который с близкого расстояния рассматривали они с Шатохиным, были единственной средой обитания сточеров, средой в значительной степени подконтрольной. Ступи в растительность нога нежеланного гостя — и его покусают хищные листья, обольёт ядовитым соком развесистое бело-красное дерево, глубокие корни, сжавшись, обрушат у пришельца под ногами землю. Ему, Ермолаю, хозяева леса дали посох, как указание на то, что дороги и пустыни предоставлены в его распоряжение. А большего пришельцу дозволено не было, и сточеры немного удивлялись, отчего это люди оказались столь непонятливы.

И ещё он знал, что мысли людей лишь частично доступны сточерам, и в давние времена, чтобы изменить это обстоятельство, некоторые сточеры даже становились людьми. Становились физически, приобретая человеческое тело с его органами чувств и навыками. Перевоплощенцы могли уже полноценно общаться с людьми, сохраняя разум и сознание сточера.

Вика с Сашком закончили, усевшись на скамейку рядышком. Виктория сохраняла безмятежность даже тогда, когда Харламов поднялся и подошёл к ним.

— Вика, крыша больше не нужна. Сточеры наши мысли полноценно не воспринимают, они больше полагаются на прямое чувствование. Давай расчистим вот этот участок, — он показал на то место, где должен был располагаться центр рисунка.

Зачем это было нужно, он ещё не знал. Но в правоте своей не сомневался. Вскоре к ним присоединились и пришедшие в себя экстрасенсы. Командир точно определил место: в причудливом завитке сплетались три линии, шесть прондагов образовывали правильный шестиугольник. Значение этого места он не мог выразить словами: но веяло от шестиугольника древней загадочной силой. Дочь шамана присела, сдула со священных дисков песок и аккуратно дотронулась до каждого из них, двигаясь по часовой стрелке.

— Кровь идущей поперёк хребтов в Зрачке Истины откроет ей дорогу, — провозгласила неожиданно Хоменкова.

Сказала — и с недоумением оглядела остальных. Марина кивнула, соглашаясь, а Ольга чиркнула ногтем по руке и аккуратно уронила закапавшую кровь на каждый из прондагов.

В комнате, где одинокая свеча бросала на лица ребят неяркий свет, различить их выражения не смог бы самый выдающийся физиогномист. Харламов коротко доложил, что задача выполнена. Информация получена, нуждается в осмыслении и записи, и группе стоило бы разойтись, чтобы немедленно записать всё в деталях. Кажется, голос его не подвёл, не выразил пережитого только что в Камете испуга.

Мариэтта не возражала, а Лысого в Верхнем доме не было — он отправился в школу. Универсалы промолчали, хотя каждый из них жаждал переговорить наедине. Командир пожелал, чтобы такие беседы остались незамеченными. Супруга, несомненно, его поняла. Поняли ли Лёшка и Кутков?

Оказалось, поняли. Когда Алексей зашёл к нему через несколько минут и мысленно спросил, всё ли писать в отчёте, он кивнул и добавил вслух:

— Если в чём сомневаешься, или полученные сведения сильно не вяжутся с предыдущими, указывай — в этой информации внутренне не уверен. Сточеры могли на нас воздействовать и внушить любые домыслы. На это обстоятельство стоит сделать поправку.

Константинов исчез за дверью, и сомнений, что он всё передаст зятю, не было. Оставалось выяснить, что стало известно Хоменковой, и что она собиралась написать в отчёте. Харламов сосредоточился и начал сеанс косвенного воздействия…

Мариэтта робко взглянула в лицо командиру, присев на стул рядом. На её лице был написан вопрос: "можно?". Юноша кивнул.

— Ерёма, неприятности? Ребята написали по нескольку фраз, и в каждой второй — вопросительные знаки.

— Да нет, какие неприятности. Классический логический парадокс. Помнишь, некий грек высадился на Крите и первый же прохожий заявил ему, что все критяне — лжецы. Если он по сути прав, то всё равно не прав — сам-то он сказал правду. А если действительно не прав, то его высказывание уже в силу этого ложно. То есть, он лжёт независимо от того, истинно его высказывание или нет. И никакой информации наш приезжий грек от него не получил.

— Обсудим все вместе?

Пожав плечами, он проследовал за девицей Узоян в комнату, где на столике в центре на сей раз горела обычная лампа, работающая от электричества. Ольга сидела с отсутствующим видом, но Ермолай чувствовал нарастающее в ней напряжение. Лёшка отпускал какие-то хохмы, над которыми не смеялись. Только Маринка пребывала в благодушном настроении.

— В этот раз каждый экстрасенс искал ответ на строго определённый вопрос, — начала Мариэтта, перебирая листы в руке. — Галина должна была выяснить, опасно ли подниматься на обрыв, и как относятся в данный момент сточеры к людям. Ответы таковы: находиться на обрыве опасно для всех, кроме Аникутиной. И вопросительный знак. Так же с вопросительным знаком следует утверждение, что сточеры про вашу группу знают всё и согласны контактировать с Ольгой. И это всё. Не будь вопросительных знаков — это можно бы назвать хорошим результатом. В чём ты сомневаешься, Галка?