Харламов послал глаз дальше, вдоль дороги. Волны песчаных дюн мгновенно промелькнули внизу, а на горизонте фиолетовой стеной возник Край. "Километров шестьдесят-восемьдесят" — оценил он дальность, и приблизил глаз к Краю вплотную. Фиолетовая стена казалась плотной только у поверхности. Подняв глаз, Ермолай на мгновение увидал необыкновенную картину. Но в следующее мгновение Инга воскликнула, он почувствовал её бессилие, и глаз, лишённый поддержки, исчез.

— В расщеп возвращайся, немедленно! — скомандовал командир, едва успев подхватить обмякшее тело девушки.

Спустя секунду его руки, внезапно утратившие тяжесть её тела, сами собой взлетели вверх.

— Что с ней?

— Я забрал слишком много энергии, — смущённо признался Ермолай. — До Края дорогу исследовал. Нам туда, — показал он направление рукой.

До древней дороги он и Виктория сопровождали южную группу. Шли по песку, берегли ноги. Вика прикрывала, а он, отходя в сторону, время от времени прослушивал окрестности. Среди помощников был один неплохой слышащий, так что группа могла не бояться неожиданностей и после его возвращения. Дорога оказалось столь же неровной, что и окружающие поля — на ней, правда, не было камней, а покрывавший её песчаник босые ноги не ранил. Перекрывавшие древнюю дорогу песчаные заносы оказались невысокими. Светило уже поднялось над горизонтом, и его лучи приятно ласкали обнажённое тело.

Огромный спутник Камета висел теперь прямо над головой. Стоит ему подняться чуть выше — и тень спутника закроет всю доступную землянам область Камета. Но произойдёт это не сегодня, и даже не к следующему погружению. Зато вызванные надвигающимся затмением ураганы уже предвещали свой приход легким ветерком, сдувающим пыль с песчаных гребней заносов.

— Ну, ребята, дальше вы сами. Не спешите, не рискуйте. Достаточно будет, если сегодня вы дойдёте до развалин у дороги и осмотрите их, — Харламов поднял руку в прощальном приветствии и спустя мгновение уже был в своём собственном теле, принадлежащем расщепу.

Инга уже оклемалась — пила чай, рядом с её креслом стояла пустая тарелка, усыпанная крошками. С ней всё было в порядке. Вика тоже выглядела нормально и подмигнула в ответ на вопросительный взгляд командира. Группа была готова к погружению.

— Харламов, что-то интересное увидел? — спросила Узоян.

Кивнув, он попросил лист бумаги и несколькими линиями набросал рисунок: край стола и лежащая на нём авторучка.

— Вот, возьми, — протянул он свой опус Мариэтте. — Глянул сквозь Край и увидел вот это. Погружаемся, орлы!

С вершины скалы раскрывшийся внизу частокол камней и торчащих зарослей оптимизма не внушал. Вика на Сашку демонстративно внимания не обращала и молчала. Впрочем, без дела в Камете никто не болтал, так что её молчание оставалось незамеченным. Богачёв, только что вернувшийся с другого края скалы, покачал головой. Никакой активности вокруг он не обнаружил.

— Инга, ты одеваться будешь? Или так и понесёшь юбку в руках? — не выдержала Виктория.

Баканова растерянно посмотрела на одежду в руках и нехотя оделась. Сашка смотрел на одевающуюся Ингу с кислым выражением лица, Игорь растерянно поглядывал на Вику, а та с неподдельным интересом уставилась на обрыв вдали.

— Какие будут предложения?

На вопрос командира откликнулась только Виктория, и то — убедившись, что остальные молчат. Она предложила вернуться на дорогу — её ближайший участок снизу казался проходимым, а подъём — доступным.

— А если мы там уткнёмся в пропасть и спуститься не сможем?

— Вернёмся. К тому же мы не знаем, как там на другой стороне дороги. Может, там вообще нельзя пройти.

До дороги они добрались без особого труда: Игорь аккуратно усыпил несколько хищных растений и они прошли между ними. Скала изобиловала трещинами, так что подъём труда не представлял. А там они убедились, что Виктория была права — с другой стороны дороги простиралась полоса голых камней. Спуск был не столь прост, а камни, оказалось, назвать гладкими не смог бы и завзятый оптимист. Пришлось некоторое время тащиться по дороге, карабкаясь через трещины. Потом они спустились и вновь боролись с хищными растениями между скал.

Километра через три разведчики вернулись на дорогу, так как с обеих сторон теперь лежал густой лес, в котором порхали птицы. Жолудев долго прислушивался к своим ощущениям, а потом сказал, что лес этот — коллективный хищник, и пройти сквозь него они не сумеют. Ермолай, который и до этого смотрел на торчащие из коричнево-лиловых сплошных крон серые колючие сучки с порядочным опасением, вопросительно глянул на Сашку. Тот пожал плечами — "мысли" растительности он воспринимать не умел.

Пришлось вновь идти по дороге, беспрерывно перебираясь через провалы. К их счастью, ни один из них не был слишком глубоким. А хищный лес вскоре уступил место обычной низкой и редкой растительности.