Фокслип ничего не сказал, лишь что-то проворчал, усевшись спиной к внутренней стене хижины, за которой была сплошная скала.

– Это ловушка, да? – спросил он.

– Нет. Ты же заставил меня поклясться жизнью матери, - хладнокровно возразила Дафна.

"И это был грех, - подумала она. – Даже для такого негодяя, страшный грех. Некоторые вещи грешны по своей сути. А теперь я собираюсь убить тебя, и это тоже смертный грех. Впрочем, я всё устрою так, что на убийство будет непохоже".

– Желаете пива? – спросила она.

– Пива? – удивился Фокслип. – У тебя есть настоящее пиво?

– Ну, что-то вроде. Хоть мы и зовём его Дьявольским Питьём. У меня всегда есть немного свежего, про запас.

– Ты варишь пиво? Но ты ж блаародная! – изумился Полгрэйв.

– Значит, я делаю "блаародное" пиво, - сказала Дафна. – Иногда приходится просто делать то, что требуют обстоятельства. Так вы хотите пива или нет?

– Она отравит нас! – закричал Полгрэйв. – Это ловушка!

– Мы бы выпили пива, принцесса, - сказал Фокслип. – Но вначале ты отведаешь его сама. Мы не вчера родились, знаешь ли.

Он подмигнул ей, подозрительно и противно, без тени юмора.

– Ага, позаботься о нас, леди, а мы позаботимся о тебе, когда каннибалы Кокса заявятся сюда на пикник! – добавил Полгрэйв.

Выходя из хижины, она услышала, как Фокслип что-то сердито шепчет Полгрэйву, но она и раньше не минуты не думала, что эти бандиты намерены "спасать" её. Значит, Кокс познакомился с Разбойниками? Ну и ну. Она даже не знала, кому из них больше сочувствовать.

Она зашла в соседнюю хижину и взяла там три горшка с прото-пивом, предварительно позаботившись вынуть из напитка всех мёртвых мух.

"Это будет не убийство, - думала она. – Убийство тяжкий грех. Я замыслила иное".

Фокслип наверняка заставит её пить первой, чтобы убедиться, что напиток не отравлен. До сих пор она никогда не пила много пива, только самую малость, чтобы опробовать какой-нибудь новый рецепт.

Её бабушка всегда говорила: дескать, даже капля пива превращает человека в безумца. Оно оскверняет, твердила бабушка, заставляет тебя забыть о собственных детях и разрушает семьи, не говоря уж о всём прочем. Но это пиво было не простое пиво, это было её пиво, в конце-то концов. Его произвели не на каком-то заводе, бог знает чего подсыпав в чан. Это пиво было натуральным, сделанным из чистого… яда.

Она вернулась в хижину, удерживая в руках три глиняных горшка с широкими горлышками, и осторожно поставила их на землю возле циновок.

– Прекрасно, - сказал Фокслип отвратительным недружелюбно дружелюбным тоном. – Но знаешь что, милочка? Перемешай-ка содержимое горшков, чтобы мы все трое были уверены, что пьём то же самое.

Дафна пожала плечами и сделала, как было велено, под пристальными взорами мужчин.

– Похоже на ослиную мочу, - проворчал Полгрэйв.

– Ослиная моча не так уж плоха, как рассказывают, - сказал Фокслип. Он взял свой горшок, посмотрел на тот, что стоял перед Дафной, секунду подумал и мерзенько улыбнулся.

– Подозреваю, ты не настолько глупа, чтобы подсыпать яд в свой горшок и ожидать, что я просто поменяюсь с тобой, - добавил он. – Пей, принцесса.

– Ага, давай-ка, до дна! – добавил Полгрэйв.

Ещё одна стрела прямо ей в сердце. Её собственная мать говорила так, когда требовала доедать невкусную капусту брокколи. Воспоминание больно ужалило.

– Во всех горшках то же самое. Я ведь поклялась.

– Я сказал, пей!

Дафна плюнула в свой горшок и принялась петь пивную песню… местную версию, не свою собственную "Ты скажи, барашек наш". Своя, очевидно, не подходила к случаю.

Поэтому она пела о Четырёх Братьях, и, поскольку б0льшая часть её разума была занята этим процессом, какой-то маленький участок мозга не преминул напомнить: "Воздух – это планета Юпитер, которая, как известно, состоит из газа. Удивительное совпадение!" Она запнулась, в ужасе от того, что собиралась совершить.

Когда она закончила, в воздухе повисло потрясенное молчание. Потом Фокслип сказал:

– Что за чертовщина? Ты плюнула в свой горшок!

Дафна подняла ёмкость и сделала добрый глоток. Вкус был немножко более ореховым, чем обычно. Она прислушалась, как пиво течёт по пищеводу. Мужчины по-прежнему смотрели на неё в полном изумлении.

– Надо плюнуть в горшок и спеть песню, - она рыгнула, деликатно прикрыв рот рукой. – Извините. Слова я вам подскажу. Или можете подпевать вместе со мной, если хотите. Пожалуйста? Это древний обычай…