Она выглядела очень решительно настроенной, а под мышкой руки, не занятой штукой от солнца, держала кусок дерева.

– Доброе утро, - сказала она.

– Дафна, - ответил Мау единственным словом, в значении которого был уверен.

Она многозначительно посмотрела на куб, на котором продолжал сидеть Мау, и тихо кашлянула. Потом её лицо порозовело.

– Ох, извини. Это у меня плохие манеры, верно? – сказала она.
– Послушай, нам нужно как-то разговаривать друг с другом. Ты всегда внимательно смотришь на птиц, поэтому у меня возникла одна идея…

Кусок дерева… это оказался вовсе не кусок дерева. Когда Дафна потянула за один край, он расщепился надвое и раскрылся. Внутри оказалось что-то вроде стеблей тонковьюна, но не переплетённых, а раскатанных в тонкие лепёшки. На них были значки. Мау не мог их прочесть, но Дафна провела по ним пальцем и громко сказала:

– "Птицы Великого Южного Пелагического Океана", автор полковник Х.Дж. Хукворм, M.R.H, F.R.A., с шестнадцатью цветными иллюстрациями автора.

А потом она перевернула один лист…

Мау задохнулся от неожиданности. Её слова звучали полной абракадаброй, но картинки он понимал хорошо. Там была птица-прадед! Прямо там, на бумаге! Как живая! Чудесно раскрашенная! Никто на острове не умел рисовать такие цветные картинки, и даже никогда не видел их среди товаров из дальних земель. Словно кто-то поймал птицу и прямо из воздуха поместил её на страницу!

– Как это сделали? – спросил он.

Дафна постучала по картинке пальцем.

– Птица-панталонник! – сказала она. Потом выжидательно посмотрела на Мау, указала на его рот и похлопала указательным пальцем о большой.

Что это значит? – удивился Мау. "Я собираюсь съесть крокодила"?

– Пти-ца пан-таа-лоон-ник, - повторила она очень медленно.

"Она думает, я ребёнок, - подумал Мау.
– Так говорят с детьми, когда хотят, чтобы они что-то по-ня-ли. Она хочет, чтобы я сказал!"

– Пти-ца пан-таа-лоон-ник, - повторил он.

Она улыбнулась, словно он только что продемонстрировал ей забавный фокус, и указала на густо покрытые перьями ноги птицы.

– Панталоны, - сказала она, на этот раз показав на свои кружевные штаны, полускрытые драной юбкой. – Панталоны!

"Ясно, - подумал Мау. – Кажется, "птица-панталонник" означает "птица-штанишник". Эти её кружевные ноги выглядят в точности как покрытые перьями ноги птицы. Но она неверно произносит название!"

Он снова указал на картинку и сказал таким же "детским" голосом:

– Пти-ца-праааадед!

– Прадед?

Мау кивнул.

– Прадед? – девушка всё ещё выглядела озадаченной.

А. Ей надо показать. Ну, тот большой камень от Пещеры Прадедов он не станет откатывать ни для кого, но…

Он устроил целое представление. Мау почесал невидимую бороду, поковылял вокруг, опираясь на воображаемую палку, сердито пробормотал несколько слов, грозя собеседнику пальцем, и – этим местом пантомимы он особенно гордился – изобразил, словно жуёт жёсткий кусок свинины воображаемыми отсутствующими зубами. Он видел, как жуют старики, поэтому в точности имитировал их манеру: словно вместо рта у него мешок, из которго пытаются сбежать две крысы.

– Старик? – воскликнула Дафна. – О да! Очень забавно! Птица-старик! Да, понимаю, что ты хочешь сказать! У них всегда такой сердитый вид!

Теперь дела быстро пошли на лад при помощи песка, прутика, нескольких камушков и оживлённой жестикуляции. Некоторые вещи было несложно объяснить, например, каноэ, солнце и воду. Преодолев кое-какие первоначальные трудности (один камень - это один камень, если оставить в стороне тот факт, что он камень), они довольно легко справились и с числами. Мау и девушка продолжали работать. Птица, большая птица, маленькая птица, летящая птица… Гнездо! Яйцо!

Огонь, готовить, еда, хорошая еда, плохая ("хорошая еда" сопровождалась жеванием с последующей широкой улыбкой, а "плохую" Дафна показала, изобразив, словно её тошнит. Не очень прилично для леди, зато весьма реалистично). Они подзастряли на "здесь" и там", а потом кое-как преодолели "это" и "то". Мау не был до конца уверен в значении многих слов, но дело явно сдвинулось, наконец, с мёртвой точки и пошло… куда-то.

Снова прутик и песок. Мау нарисовал человечка и сказал:

– Человек.

– Человек, - повторила Дафна и забрала у него прутик. Она изобразила другого человечка, с более толстыми ногами.

Мау задумался.

– Человек-панталонник? – предположил он.

– Человек в штанах, - твёрдо поправила его Дафна.

"Что это значит? – гадал Мау. – Только человек в штанах – настоящий человек? Я не ношу штанов. С чего бы? В них, наверное, страшно неудобно плавать!"

Он взял прутик и старательно изобразил женщину, снабдив нарисованного человечка плетёной юбкой из тонковьюна и (повыше) двумя окружностями с точками посередине.