В этот момент, когда они перестали мешать своему организму, но в нем еще пылала их нереализованная решимость, произошло отделение. Не совсем то, что они ожидали, но это уже было началом.

Вначале они почувствовали зуд и жжение в боку. Затем по всему телу прошли волны, словно бы собирающие в выбранную точку все лишнее, не имеющее к ним непосредственного отношения. И как прошлые разы с Линой, Матиасом и скорпионом, опухоль, вспухшая в боку, стала терять принятую их шестиногим дельфином бурую окраску, стала бледнеть, вобрала в себя чуть ли не треть их массы и наконец просветлела до прозрачности. Сквозь слегка пульсирующую оболочку стали видны десятка два различной величины шаров и шариков, по всей видимости, мозгов мелких существ, поглощенных ими.

Еще через несколько минут между ними и прозрачной частью возникла перемычка, она уплотнилась, огрубела — и лопнула. Отделившаяся часть откатилась на пару шагов, замерла, словно раздумывая, и вдруг решительно устремилась к кромке обрыва. Докатившись к самому обрыву, большой, почти двухметровый шар перекатился через край и рухнул вниз.

И тут же началось деление между ними.

К вечеру, покинув спешно найденные каждым укрытия, они собрались вместе. В отличие от Луки и Лаймы, попытавшихся восстановить свои прежние облики, Лок пошел дальше и отрастил себе большие крылья, едва складывающиеся за спиной. Из-за них он оказался меньше и ростом, и объемом, чем товарищи. Но это уже не могло смутить: сознание того, что в этом мире ты сам себе хозяин, что можешь по своему желанию не только увеличивать свой рост, массу, силу, но и облик, придавало уверенность, будущее рисовалось в радужных тонах, хотя где-то внутри все еще таилось сомнение: а ну как все существование теперь будет таким вот неопределенным и зыбким?

— Не думаю, — откликался Лок на собственные сомнения. — Это просто потому, что мы еще здесь новички и не знаем, как управлять собой.

— Я тоже так думаю, — подтвердил Лука, — если бы не существовало механизма стабилизации формы, бессознательной стабилизации, то никто узнавать друг друга не смог бы. Если бы ее не было, этой стабильности облика, как бы вожди лесных и каменщиков могли узнавать друг друга при встрече? Как бы они все друг друга узнавали? Да это было бы крайне неудобно.

— Будем надеяться, — подытожил Лок. — Если только не откроются еще какие-нибудь наши способности, меня уже здесь мало чем удивить можно.

Они сидели напротив друг друга и мирно беседовали. Если не считать крыльев Лока, возвращение прежнего облика им удалось почти без труда. Сначала что-то не получалось у Лаймы, видимо, она слишком упорно стремилась вмешаться в процесс, который продвигался и без ее участия. Генетической информации, записанной в клетках их мозга, было достаточно без ее личного вмешательства. Так или иначе, но стоило ей отчаяться в доведении до совершенства собственных рук, ног, всего тела (там, где она могла видеть), как тут же все пришло в гармонию, и на взгляд мужчин она уже ничем не отличалась от прежней Лаймы. А вот рост Лока, ставшего даже ниже Лаймы (все за счет крыльев), вначале забавлял. Но только вначале: все уже начали привыкать к условности внешнего вида и понимали, что стать гигантом здесь не составит труда.

А горб у Луки больше не появился. Лайма мельком взглянула на него, потом всмотрелась более внимательно.

— Что с тобой? — спросила она. — Как тебе это удалось?

— Да ты у нас стал красавчиком. Вроде ты, а вроде и не ты. Да, — удивленно вздохнул Лок, — раньше ты был пострашнее.

Было решено, что Лок один полетит на разведку. Его решение лететь немного удивило, и как его ни отговаривали, он настоял на своем. Ну что же, раз ему так хотелось, пусть. И Лука, и тем более Лайма не горели желанием испытать себя еще и в полете.

Вначале Локу никак не удавалось взлететь. Примерно полчаса доставили Луке и Лайме немало удовольствия. Лок напоминал подросшего птенца, желающего доказать свое умение парить не хуже взрослых: махал крыльями, подпрыгивал, отчаянно пытался набрать высоту, едва порыв ветра помогал его усилиям приподняться над землей.

Отчаявшись, Лок решил спрыгнуть со скалы в море. Дождался усиления ветра, расправил еще более увеличившиеся за время бесплодных попыток взлететь крылья — и прыгнул.

На этот раз удалось. Кажется, эти последние полчаса не прошли даром: стоило Локу поймать ветер, как он полетел вполне прилично. А снизу он вообще ничем не отличался от других летунов этого странного и удивительного мира.

Лок сделал над товарищами круг, крикнул что-то, потом снизился и громко сообщил:

— Слышите? Я попробую отыскать лесных, если удастся. Потом вернусь по дороге к поселку и отыщу вас. Прощайте.

Они еще некоторое время посидели, поглядывая на окрестности и друг на друга. Одежды на них не было, они были голые, новорожденные в этом новом для них мире. Море внизу громко и ритмично бухало волнами, сверху пролетели, не обратив на них внимания, большие громко кричащие птицы, а над зубчатой линией далеких гор поднимался, заполняя горизонт от края до края, бледный серебряный диск второго солнца — немого, неподвижного, призрачного.

Они хотели пройти коротким путем по берегу, чтобы сразу выйти к поселку аборигенов. Теперь они не боялись их, теперь они знали, что им не хотели зла, когда бросали в жерло колодца на том холме без вершины. Скорее всего там находилось нечто вроде хранилища местной протоплазмы, так что сбросить туда новичков означало наверняка приобщить их к здешней жизни и бессмертию.

Впереди шел Лука, сразу за ним — Лайма. Но скоро они поняли, что напрямик дороги нет. Обрывы, расщелины, обломки скал, которые с шумом осыпались, стоило на них ступить. После нескольких случаев падения, когда они едва не сломали себе ноги, было решено спуститься от моря в низину, сделать крюк по лесу и в обход выйти к поселку.