– Конечно, знаю. Представь, когда я была с Нелл в Голливуде, познакомилась там с известным певцом Джонни Фортьюном. Мы были на обеде в его доме – у него замечательная коллекция. Там были две такие вазы для десерта работы Пола Сторра, ты бы от них просто с ума сошла!

– Я готова, татап,– объявила Лизетт, выбегая из ванной комнаты, где Ивонн приводила в порядок ее волосы.

– Пойдем скорей, дедушка наверняка уже ждет нас,– сказала Колетт, поторапливая девочку.

По дороге, обернувшись к Рози, она продолжила прерванный разговор:

– Да, Пол Сторр – мой любимый английский серебряных дел мастер. И как же они выглядели, эти вазы?

Пока они спускались по парадной лестнице, Рози рассказала ей о вазах и об остальных вещах из необыкновенной коллекции Джонни Фортьюна.

– Что произошло между твоим отцом и Кирой? Неужели они поссорились? – спросила Рози, уводя Колли от Ивонн и Лизетт.

– Нет, «ссора» было бы слишком сильно сказано,– ответила Колли, направляясь с Рози к камину в маленькой семейной гостиной.

Кроме них и девочек, усевшихся в дальнем углу смотреть телевизор, в комнате никого не было.

После недолгого раздумья Колли продолжила спокойным тоном:

– Я думаю, правильнее было бы сказать «размолвка». А почему ты спрашиваешь? Папа тебе уже что-нибудь сказал?

– Я спросила его, как поживает Кира, и он довольно резко ответил, что она в отъезде. И, честно говоря, Колли, он не знает, вернется ли она к Рождеству.

– Я надеюсь, вернется. Папа всегда чувствует себя гораздо счастливее, когда она рядом...

– Но что же все-таки между ними произошло? – настаивала Рози.

– Я точно не знаю. Если только это не из-за... Александра.– Резко понизив голос, Колли произнесла последнее слово почти шепотом.

Женщины обменялись понимающими взглядами. Какое-то время обе молчали. Потом Колли придвинулась поближе к Рози и проговорила вполголоса:

– С Александром всегда проблемы. Но ни отец, ни Кира ничего мне не говорили, так что я вряд ли смогу тебе что-нибудь объяснить, Рози. Я бы искренне хотела, чтобы они поженились. Кира любит отца, любит его по-настоящему, ты это знаешь не хуже меня. Я месяцами старалась привести отца к мысли о женитьбе, и мне уже казалось, что он готов сделать ей предложение.

– Как говорится, можно подвести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить,– сказала Рози.– Я бы тоже хотела, чтобы они поженились.

– Чтобы кто поженился? – спросил появившийся в дверях Ги.

Зная, как он ревниво относится к Кире, и не желая еще больше разжигать в нем это чувство, Рози сочла за благо не говорить правду.

– Кевин и Нелл,– сказала она, взглянув на Ги через плечо.– У них роман, который длится уже почти год. Я сейчас как раз говорила Колли, что хотела бы, чтобы они поженились.

– В самом деле? Это был бы поистине странный союз: богатая наследница и коп,– сказал Ги с холодной усмешкой и подошел к пристенному столику, где обычно стоял поднос с напитками. Достав из ведерка со льдом бутылку белого вина, он налил себе бокал.

Рози незаметно наблюдала за ним, отмечая про себя новые морщинки у него под глазами, глубокие складки, идущие от крыльев носа ко рту, и седые пряди в черных волосах. Ему было только тридцать шесть лет, но выглядел он намного старше. И тем не менее несмотря ни на что он был все еще красив и строен, ни фунта лишнего веса на высокой атлетической фигуре.

Рози было ясно, что он, как и раньше, очень следит за собой. Но в душе его – растерянность и смятение. Он безвольно плывет по течению. Для Рози он был вечным подростком, Питером Пэном, который так никогда и не повзрослел, избалованный снисходительностью близких. У него как бы произошла задержка развития. Потому что ему никогда не приходилось заботиться о себе, укреплять свой характер. В результате, встречаясь с трудностями, он не находил в себе сил, чтобы противостоять им.

Да, Ги оставался избалованным ребенком. Кроме того, он был ленив. Рози давно полагала, что ценные бумаги, оставленные матерью Ги на его имя и приносящие ему собственный небольшой доход, только вредят ему, так как позволяют жить, следуя собственным капризам. Он опустился, поставив себя вне общества. Его увлекли какие-то непонятные течения восточной религии – приманка для слабых и потерянных.

Гэвин всегда говорил, что у Ги утрачена связь с реальным временем, и это правда. Он – как осколок шестидесятых годов, а непростые девяностые годы – время резких перемен и потрясений в мире.

Приблизившись к камину, Ги кивнул женщинам и поднял бокал:

– За ваше здоровье!

– Благодарю,– ответила Рози.

Колли промолчала. Она опустилась в кресло у камина, поставила свой бокал на стоящий рядом маленький столик и протянула руки к огню.

– Тебе холодно?– спросила Рози.– Я сбегаю наверх и принесу тебе шаль.