В ней связка завязалась двух миров,

В них жилы общие какие-то сказались,

Помчалась мысль, как кровь по организму,

Переливаясь между тех миров,

И был начертан дальний путь развитья:

Чрез мысль — в бессмертье, и тогда-то нам —

И мне, и богу — человек стал нужен:

Он за кого — тот победит из нас.

(Замечает проносящуюся вдали Элоа.)

Опять!.. Опять она! Который раз!

Из ангелов бесчисленных юнейший,

Слезливейший из всех их, вместе взятых!

Над телом Лазаря Христос заплакал,

Устав с дороги, и одну слезу

В опаловом и самоцветном кубке

Подобострастно богу поднесли,

И бог велел слезе Христовой стать

Чистейшим ангелом, назвав — Элоа!

Образчик вечности его законов!..

В законах — швы!.. Она в лазури скрылась,

А разглядеть ее поближе нужно.

Явись, Элоа!

Является призрак Элоа.

Жаль, что только призрак!

Таких могу я натворить без счета,

Она сама — совсем, совсем не то!

В ней сущность есть, и сущность та — печаль.

(Рассматривает призрак.)

Она совсем не то, что все толпы

Небесных жителей! По ней читаешь,

Какою скорбью вся она полна!

Улыбки глуповатой не имеет!

Всегда предпочитает пустыри

Пространствам, освещаемым звездами,

К больной земле поближе хочет быть!

Да, поглядишь — роскошное созданье!

Не вывелись на небе мастера,

Художники красивых воплощений!

Какой прелестный строй роскошных линий!

Прекрасный призрак, полюби меня!..

С тех пор, как прикоснулся я к Тамаре

И с нею в небо ангела пустил,

Мне женщины не по сердцу бывали…

Теперь сдается…

Вдали снова проносится Элоа.

Вон она опять!

О нет, недаром эти появленья!

(К призраку.)

Игра теней совсем бесплотных, бледных,

Обманный призрак, пропади скорей!

Призрак исчезает. Сатана проносится в сторону,

противоположную полету Элоа.

Окраина земли. Скалы. Поздний вечер.

Выясняется луна. Сатана, озираясь,

взбирается на скалу. Кругом снуют совы

и нетопыри.

Сатана

Что мечетесь кругом, иль места мало?

Сухими крыльями невмочь трещите!

Сгинь поскорей, полуночная сволочь!

Совы и нетопыри исчезают.

Мне кажется, ее я близко видел,

И если скалы тверды в очертаньях

И гребни их не обратятся в щели —

Ей нет других путей, придет сюда!

Уж вот четыре раза с ней встречаюсь…

Блаженные меня все избегают,

Шарахаются в сторону, завидев!

А эта нет! Да, что-то есть такое

Необычайное, что в ней сказалось.

Сквозь облик призрачный в ней плоть я чую,

Есть сущность в ней, и сущность та — печаль!

А я — я князь печали! Мы сродни!

И если так случится, что она

Во мне приметит райское величье,

Она найдет в нас общую черту!

Ведь дочери людские, так бывало,

Сходились с ангелами, а она —

От человечества, она — слеза!

Да, да! Вперед! Дам пищу злоязычью.

Из-за скалы показывается Элоа. Сатана останавливает ее знаком руки.

Постой, скажи! Каким особым правом

Владеешь ты, чтоб выдержать мой взгляд?

Тебе не страшно длинные ресницы

Прелестных глаз и брови опалить)

Лазурный блеск твоих роскошных крыльев,

Он пострадает в отблеске багровом,

Так ярко окаймляющем меня?

Скажи, зачем ты здесь и не ко мне ли?

Элоа

В тот миг, как увидала я свет божий,

Скатилась я на саван гробовой;

Светил мне в сердце светоч погребальный,

И звук рыданья был мне пеленой!

С тех самых пор неясное влеченье