Нахмурившись, он внимательно вглядывался в ее лицо.

– Перестаньте смотреть на меня так. Я хочу видеть в ваших глазах страсть, а не ужас.

Он оставил в покое ее платье и склонился к ней, приподняв ее лицо за подбородок:

– Черт вас возьми! Покажите мне свою страсть! Ноэль судорожно сглотнула, пытаясь побороть ужас.

– Как я могу испытывать страсть, когда вы приставили нож к моему горлу? Уберите его, и я подчинюсь вам с радостью.

Андре испытующе смотрел на нее прищуренными глазами.

– Вы пытаетесь перехитрить меня? Вы надеетесь, что, если я уберу нож, вы сможете убежать? – спросил он, выпуская ее лицо, но не делая попытки убрать нож. – Это не сработает, cherie… Могу вам это обещать. Теперь вы моя. И если попытаетесь сбежать, добьетесь только того, что ваша смерть будет более мучительной. С другой стороны, стоит вам пойти мне навстречу, и ваши последние мгновения на этой земле станут райским блаженством.

Ноэль молча молилась, чтобы Бог послал ей силы.

– Я не буду пытаться убежать, – заверила она. – И вообще не понимаю вас, Андре. Я мечтала о том, что мы с вами будем вместе. Но я всегда думала, что, когда это произойдет, вы захотите, чтобы я желала вас так же, как вы меня, а не боялась.

– Вы мечтали о том, что мы будем вместе? – Его пальцы задержались на последней пуговице ее платья.

– Конечно, – она заставила себя улыбнуться, – мечтала. И вы, безусловно, догадывались об этом. Я не делала тайны из моей склонности к вам.

Она протянула руку и погладила его рукав. Он перевел взгляд на ее ласкающие пальцы: – Вы дразните меня.
– .Нет, не дразню. К чему мне это? Я бы только привела

вас этим в ярость. По правде говоря, у меня нет ни малейшего желания бежать. Если бы я хотела этого, то кричала бы еще дома, а там у меня было больше надежды убежать от вас. – Она откинулась на подушку. – Вам не приходило в голову, что я не хочу, чтобы меня спасали?

Она почувствовала, что нажим лезвия на ее кожу ослабел, и мысленно возблагодарила за это Господа. Ей надо было выиграть время. Рано или поздно родители хватятся ее, кто-нибудь найдет на кухне ее записку и за ней придут. Они и… Эшфорд,

– Вы говорите, что последовали за мной по собственной воле? – Его губы сложились в горькую усмешку. – А как же лорд Тремлетт?

«Не следует недооценивать его, – напомнила она себе, – он умен. Он сразу поймет, что я лгу. Надо постараться, чтобы мои слова звучали как можно убедительнее и правдоподобнее».

Она пыталась сообразить, что ему может понравиться. Он жаждал признания своей исключительности и полной преданности. Очень хорошо. Она сыграет по его правилам.

– Я не буду вам лгать, Андре. Лорд Тремлетт – очень привлекательный мужчина. Только бесчувственная женщина была бы иного мнения. А как вам известно, я не такова. Но я и не лгунья. Я не притворщица. Если бы граф стал моим мужем, я была бы ему верна. И я проявляла к нему интерес, который вы заметили. Могла ли я желать его, как вас? Никогда. Андре, я желала только вас. Даже слишком сильно. Но вопрос о моем будущем был решен, и мне пришлось покориться. Даже если из-за вас мое сердце начинало биться сильнее, у меня не было выбора. Мои родители не допускали мысли о нашем счастье… – Она замолчала и пожала плечами. – Они никогда не позволили бы нам быть вместе. Для них имеет огромное значение знатность жениха, а у меня никогда не хватило бы духу взбунтоваться. И потому я покорилась. Я предпочла приличный брак бурной страсти.

Она говорила, а Андре внимательно наблюдал за ней пытливым и недоверчивым взглядом.

– Верность – замечательное качество в женщине, но крайне редкое. Мне приятно сознавать, что я не ошибся в вас, cherie. Но я хотел бы понять одно: будь у вас выбор, вы могли бы избрать одного и только одного любовника, человека, с которым хотели бы связать свою жизнь, – ваш выбор пал бы на меня?

Ноэль почувствовала, как острие ножа уперлось ей в горло.

– Да, – прошептала она. – Вне всякого сомнения.

– Тогда, возможно, еще не все потеряно, – пробормотал Андре, обращаясь скорее к себе, чем к ней. – Вы уже были близки с Тремлеттом?

Тут Ноэль стало ясно, что ложь была ее единственным шансом на спасение, Андре желал, чтобы она была чистой и нетронутой. Она должна прийти в его объятия девственной, Если бы она сказала ему правду, он тотчас же убил бы ее. Холодея от ужаса и отвращения, она подумала: а если он пожелает проверить это и поймет, что она солгала, то ей будет еще хуже, настолько плохо, что она больше не захочет жить.

– Нет, – ответила она, сжимая в кулаки руки, лежавшие по бокам тела. – Меня учили беречь свою невинность для супруга.

На губах Андре медленно расцвела улыбка, и на мгновение он показался ей тем самым красавцем художником, который несколько недель назад пришел в их дом, чтобы написать ее портрет. Но это был только фасад, за которым скрывался безумец и убийца.

– В таком случае, cherie, считайте эту кровать нашим брачным ложем, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.