В средствах массовой информации два или три раза сообщалось об опытах по многократной трансляции. Обычно в основу эксперимента кладется достаточно длинная – на абзац – фраза, переводчики, разместившись за круглым столом, последовательно переносят ее с языка на язык. Круг замыкается, когда десятый или двенадцатый играющий возвращает измененную до полной неузнаваемости фразу к исходному языку. После этого все весело смеются.[9]

Обычно на этом эксперимент и заканчивался, хотя оставалось сделать лишь один шаг, чтобы натолкнуться на самую, быть может, важную проблему трансляционной модели культуры. Попробуем мысленно продолжим опыт – пошлем записку по второму, третьему кругу – и так далее: поскольку эксперимент мысленный, никто не мешает длить его бесконечно.

Мы получим последовательность, в общем случае – бесконечную, текстов, порожденных единственным оригиналом и процедурой перевода. Каждый элемент такой последовательности мы можем представить себе вектором в нормированном[10] информационном пространстве. Это переводит задачу на сугубо математический уровень и позволяет задать несколько простых вопросов:

Имеет ли указанная последовательность предел – некоторый текст, который при дальнейшей трансляции восстанавливает себя?

Как меняется ширина семантического спектра фразы при многократном переводе?

Обнаруживается ли в поведении элементов последовательности какие-то периодические или квазипериодические закономерности? (Например, может оказаться, что трансляции, четность которых совпадает, ближе друг к другу, нежели "соседние" переводы.)

Что происходит с последовательностью при малом изменении исходной фразы?

На сегодняшний день ни на один из этих вопросов нет удовлетворительного ответа.

Между тем, "проблема бесконечного последовательного перевода" может иметь цивилизационное значение. Особый интерес представляют, конечно, не опыты с пустыми изолированными фразами, но работа с обширными текстами, имеющими богатый семантический спектр. Невозможно предсказать, что произойдет, если "положить" воистину великую книгу, породившую и продолжающую порождать новые смыслы, в "зеркальный лабиринт" последовательных трансляций. Во всяком случае, на результат следовало бы посмотреть. (По-видимому, в рамках анализа проблемы бесконечной трансляции могут быть получены осмысленные ответы на многие важные вопросы теологического характера: так, например, последовательность, полученная путем многократного транслирования Библии, в рамках христианской картины мира обязательно должна иметь предел[11]…)

Итак, рассуждения о "феномене Уиндема" привели нас – от позитивистской логики дословного перевода, через "конструирование метакультуры", характерное для контекстуального перевода, через "Игру Отражений" перевода анагогического – к фундаментальной проблеме бесконечной трансляции, решение которой когда-нибудь будет положено в основу "эзотерического перевода".[12]

И, может быть, именно на этом пути Человечество ждет встреча с Абсолютным текстом, философским камнем теоретической лингвистики.

… "Сорокафутовый шар, раздувшийся от горячего воздуха, стал тихо подниматься, и новый "Бри", "Бри"-монгольфьер, снявшись с плато, несомый легким бри зом, поплыл по направлению к реке"…

1996 г.

Послесловие к дополнительному тому "Переводы" Собрания "Мир братьев Стругацких", 1996 г.

[1] См. роман Д.Пурнеля, Л.Нивеля "Молот Люцифера", М.,1996 г.

[2] Речь идет, конечно, только о научной фантастике. Что же касается жанра "фэнтэзи", то именно английским писателям – прежде всего, Дж.Р.Р.Толкиену и Дж.Б.Пристли – он обязан своей популярностью, если не самим существованием.

[3] Эндрю (или Андре) Нортон – "мужской" псевдоним американской писательницы Алисии Мэри Нортон. С этой точки зрения правильнее было бы написать "…в отличие от Э.Нортона". Однако, в России "исторически сложилось" отношение к этому псевдониму, как к женской фамилии, которая, естественно, не склоняется.

[4] Ст.Лем. Сумма технологии. М., 1968.

[5] Е.Лукин "Декрет об отмене глагола" (Манифест партии национал-лингвистов).

[6] Электроны в зависимости от своей энергии могут находиться либо в "валентной зоне" (связанные с атомом), либо в "зоне проводимости". В металлах эти зоны перекрываются, почти все заряженные частицы могут участвовать в проводимости. В диэлектриках между зонами зияет пропасть, преодолеть которую для частицы почти невозможно – зона проводимости пуста. В полупроводниках она тоже пуста, но ширина пропасти (разница между энергиями валентных электронов и электронов проводимости) сравнительно невелика. Аналогичную модель мы можем построить и для взаимодействующих культур. При трансляционной проводимости почти все реалии одной культуры отражены и в другой. При трансляционной изоляции семантическая пропасть огромна, и текст, имеющий смысл в одной культуре, более чем бессмысленен в другой. Чаще всего встречается случай трансляционного барьера: семантическая пропасть существует, но достаточно узка. Здесь новые реалии, привнесенные в язык переводчиком (площадки в пустоте) дают возможность прочесть и понять текст, причем, понимание появляется у читающего, в результате "астрального сотворчества, на границе той самой семантической пропасти" автора, переводчика и самого читателя. Как правило, конечно, семантический спектр перевода уже, нежели у оригинала. Но теоретически (и практически!) он может оказаться и шире. Тогда мы говорим, что взаимодействие культур привело к генерации новых смыслов: информационное сопротивление на границе между культурами стало отрицательным. По аналогии с моделью проводимости это можно назвать "транзисторным эффектом".

[7] Кроме "Алисы…" к контекстуальным переводам могут быть отнесены работы А.Кистяковского по африканской мифологии (сборник "Заколдованные леса": Спб, 1993) и по Вселенной Дж.Р.Р.Толкиена, хотя последний перевод не вполне "доведен".

[8] Возможно, одним из самых ярких примеров анагогического перевода является "Волшебник Изумрудного города" А.Волкова.

[9] В одном из таких экспериментов коротенькая фраза "С "пепси" к новой жизни!" обернулась следующим " жутким, додревним" заклинанием: "шипучая вода поднимет ваших предков из их могил".