Он потряс головой.

– Я знаю, что ты имела в виду… Не люби никого из нас, если можешь.

– А что тут такого неправильного, если я люблю тебя и Пип?..

Самсон пожал плечами, будто устал от разговоров.

– Давай просто скажем, что будет более красиво и художественно, если ты будешь просто обожать меня и повиноваться всем моим прихотям.

Стиви замолчала. Порой казалось, что каждый в Забегаловке говорил на каком-то своем наречии, как дети, с их придуманными словами и ритуалами. И хотя она и хотела подобрать код, но часто чувствовала, что Самсон и даже Пип говорили скорее сами с собой, чем с ней.

– Боже, я снова впадаю в депрессию! – взвыл Самсон. – Зачем же, скажи на милость, ты начала говорить про любовь и смерть – такие жалкие, ничтожные и унылые вещи? Мне хотелось одеться и немного позабавиться, а вот ты все испортила. А я-то думал, что ты мне друг.

Стиви молча слушала, как неистовствовал Самсон, удивленная полнейшей переменой в его настроении. Только что они примеряли наряды и смеялись, а теперь он вдруг стал траурным и раздражительным, да еще обвинял ее в этом!

– Ну что ты тут расселась будто чурбан, – сказал он наконец. – Либо иди домой, либо сделай для меня что-нибудь полезное!

Слова показались обидными, но она проглотила это. Что поделаешь, подумала она, Самсон ведь художник, из-за этого он не похож на простых смертных и его часто невозможно понять. Уж она-то должна быть терпимой к людям, которые не похожи на большинство.

– А что я могу сделать?

– Устрой вечеринку, – сказал он. – Я прямо сейчас хочу веселиться. Позвони Пип, скажи, чтобы она собрала некоторых из наших друзей… Она знает, что нужно делать.

И меньше чем через час Забегаловка преобразилась. Стиви дивилась на такое количество гостей, даже знаменитостей, которые бросили все и ответили на призыв Самсона.

Хотя люди танцевали и пили, явно довольные своим времяпрепровождением, эта вечеринка сильно отличалась от той первой, на которой она побывала, – сейчас все было сумрачней и интенсивней, меньше чувствовалось игры. Настроение гостей Самсона, казалось, отражало его собственные чувства.

Очень скоро воздух стал спертым и сизым от дыма. Первая партия «Дримленд Экспресс» моментально исчезла из чаши для пунша, будто гостям не терпелось отбросить запреты и полететь на другую планету.

– Наш малыш капризничает? – поинтересовалась Пип, когда приехала.

– Прямо и не знаю, что с ним, – честно ответила Стиви. – Совершенно неожиданно он стал таким… злым, и я даже не могу сообразить, что такого я сказала…

– Дело не в тебе, – возразила Пип. – Просто Самсон впал в одно из своих настроений. Помнишь Джекилла и Хайда?

Объяснение показалось совершенно неубедительным. Стиви не хотелось так думать. Какие могли быть причины того, что сначала Самсон был ей другом, а через минуту уже вел себя будто жестокий незнакомец? У нее перехватило дух, когда она увидела, как он беспокойно бродит по этажу. И она почувствовала облегчение, когда, подойдя к ней, он удостоил ее одной из своих сладчайших улыбок.

– Не хочешь ли потанцевать, Милая Стиви? Она кивнула и шагнула к нему, но его глаза куда-то устремились, обшаривая углы своего частного королевства.

– Ах да, – пробормотал он, – я полагаю, что Пол сделает это весьма успешно. – И томным мановением руки он подозвал Пола Максвелла. – Я возлагаю огромные надежды на Пола, – сказал он, – думаю, что у него большой потенциал… как и у тебя, Милая Стиви.

Пол не счел странным, когда Самсон велел ему потанцевать со Стиви, и она позволила отвести себя на танцевальную площадку, а Самсон отошел в сторону и стал наблюдать. Пол танцевал хорошо; тело докера двигалось грациозно, и Стиви старалась подлаживаться под него.

– Я все время смотрю на тебя, – сказал Пол, проводя рукой по ее обнаженному плечу.

Стиви подавила содрогание.

– Самсон считает, что мы составим интересную пару, – продолжал Пол. – Я тоже такого же мнения.

Стиви хотела сказать ему что-нибудь грубое, но сдержалась. Зачем оскорблять Пола Максвелла? Какое имеет значение, что он думает? Она может установить собственные границы того, что ей следует делать, чтобы угодить Самсону. Она закрыла глаза и отключилась от лица Пола, покачиваясь в синкопированном ритме одной из последних песен «Уандерс», прищелкивая пальцами, когда Канда Лайонс завывала: «Скажи, что любишь меня, почему ты меня обижаешь, у-гу-у, угу-у…»

Открыв глаза, она увидела, что к ним присоединилась Пип, образовав триаду; она залихватски встряхивала рыжей гривой, а ее черные глаза сверкали от возбуждения. Когда музыка сменилась на медленный танцевальный темп, она утащила Стиви прочь, небрежно махнув в сторону Пола, как бы прощаясь с ним. – Пошли со мной, Стиви… Самсон участвует, и ты была вызвана.

Стиви молча последовала за ней, чувствуя себя послушником, призванным на какой-то таинственный языческий обряд посвящения. Она не поняла, что сказала Пип, однако, если это означало участие в каких-то новых занятиях вместе с ее друзьями, она не могла отказаться.