– Ну, – сказала Пип, – и как тебе это нравится?

Стиви старалась держать свой энтузиазм в узде, боясь, что ее премудрая подруга сочтет это за провинциальность.

– Что ж, и вправду приятно.

– Приятно? – Брови у Пип выгнулись дугой. – Эй, Стиви, как же ты собираешься наслаждаться новыми впечатлениями, если делаешь вид, что все это уже видела?

Стиви осклабилась:

– О'кей, это не приятно, а… это эффектно до охренения.

– Вот так-то лучше, – заявила Пип. – Теперь пойдем выпьем что-нибудь.

Стиви сделала движение в сторону фонтанчика с мраморным верхом, где парень в соломенной шляпе «парня девяностых», при галстуке-бабочке и полосатой жилетке, раздавал молочный коктейль и содовую в стаканчиках из-под мороженого.

– Не-а, – сказала Пип, – не сегодня. Эти напитки не такие уж и невинные, как кажутся, и я не хочу, чтобы ты потратила свой первый визит в Забегаловку, проведя его на другой планете. – Она затащила Стиви в маленький открытый бар, где бутылки со спиртным стояли рядом со старинными аптечными кувшинами, наполненными яркими жидкостями. Пип наполнила фужер льдом и плеснула туда водки. – Ну вот, пока удовольствуемся старомодными вещами.

Стиви не слишком любила крепкие напитки, но ей очень хотелось казаться своей. Она сразу же стала потягивать питье.

Пип повела ее по залу, представляя каким-то людям, имена которых ей ничего не говорили, хотя Стиви была уверена, что это были какие-то знаменитости. Все женщины были красивы, мужчины тоже в основном привлекательные, и все были разодеты в фантастические одежды. Когда она встретилась со знаменитостью, которого узнала – одного из «Роллинг-Стоунов», – то ее язык прилип к гортани и ей не удалось произнести ничего, кроме «хелло».

Наконец Пип отпустила ее.

– Слушай, ты тут потолкайся сама немножко. А я погляжу, смогу ли найти Самсона.

Стиви разглядывала группы людей и, не пытаясь с ними смешиваться, побрела в ту сторону, где в ряд стояли карнавальные балаганчики. Когда она жила в тени адмирала, находиться на его приемах в центре внимания было для нее обычным делом, проще простого. Однако в большом городе она растеряла всю свою самоуверенность и чувствовала себя так, как бывало в школе, – одиноким аутсайдером; она глядела на все, но не могла ни в чем беззаботно участвовать, потому что никогда в жизни не знала веселья.

Зазывала из какого-то балаганчика протянул руку, указывая на горку бейсбольных мячей.

– Ну как, юная леди? Хотите попытать счастья? Сшибите фигуру и выиграете приз…

Стиви послушно улыбнулась и взяла мячи. Тщательно прицелившись, она швырнула мяч в куклу. Та свалилась.

– Дай симпатичной леди приз, – произнес голос за ее спиной.

Стиви обернулась. Прежде она видела его только на зернистых газетных снимках и все же узнала сразу. Ни с кем его не спутаешь. Кожа у Самсона Лава казалась бледной, даже иссиня-белой, как скорлупа устриц, иссиня-черные волосы схвачены сзади бархатной лентой. Он был одет в рубашку из шелка с кружевами, распахнутую на груди, облегающие брюки из синего бархата и мягкие кожаные ботинки такого же цвета. Его глаза были серебристо-серыми, и в них виднелись золотые пятнышки. Он напомнил Стиви одного замечательного романтического героя из старого фильма, который она когда-то видела по телевизору, – красивого, элегантного мужчину по имени Хитклифф. Он улыбнулся Стиви, протягивая ей меховую, набитую опилками панду, и неожиданно показался помолодевшим… как Маленький-Мальчик-в-Синей-Одежде.

– Благодарю вас, – пробормотала она, принимая панду и отчаянно мечтая, чтобы Пип оказалась рядом и разрядила ту робость, которая на нее напала.

– Ты новенькая, – сказал он с одобрением в голосе, и она сразу же вспомнила, что прилагательное «новый» он ценил превыше остальных. Взяв ее за руку, он повел ее прочь от карнавальных балаганов, и веселящаяся публика расступилась перед ним. – Скажи мне свое имя.

– Стиви… Стиви Найт.

– Стиви, – повторил он, изучая ее так пристально, что она пожалела, что у нее нет такой красивой одежды, как у Пип. – Да еще и Найт. Что ж, совсем не плохо. Однако, быть может, я придумаю что-нибудь получше, – добавил он, словно вопрос о ее имени находился целиком в его компетенции.

Как ни странно, но она не возражала. Ей нравилось, что Самсон Лав проявляет к ней интерес.

– А как ты нас разыскала, красавица Стиви? – спросил он.

– Я пришла с Пип… Филиппой Мейсон.

– Ах да, Пип. – Он снова пристально посмотрел на нее. – Я не слишком понимаю, как вы могли сойтись друг с другом – наша Пип… и кто-то вроде тебя.

Стиви не поняла, что он имел в виду, но уже почти поверила, что бледные глаза, испещренные золотистыми пятнышками, действительно видели все на свете.

– Ты получаешь удовольствие?

– Да… благодарю вас.

– Это важно – получать удовольствие, – сказал он. – Быть может, это единственное, что важно в жизни…

Стиви кивнула, желая казаться послушной.

– Скажи мне, – произнес он, – ты обычная персона или ты открыта для удовольствий всякого рода?

Вопрос выбил Стиви из равновесия; ее щеки вспыхнули, когда она подыскивала ответ.

– Я… я не знаю.

– Ну, – кивнул он, – это лучше, чем «нет». – Он остановился и поддел ее подбородок указательным пальцем. Он глядел на Стиви, словно колдун, своими кошачьими глазами под густыми бровями, колдун с волосами чернее ночи. Когда их глаза встретились, она почувствовала, что ее манит куда-то в темные и таинственные места.