– А я думаю, что нам нужно многое сказать друг другу. Но я также чувствую, что очень голоден, а в кладовой должны быть продукты. Как думаешь, мы можем приготовить себе еду?

Он повернулся и исчез за дверью. Фрэнсис последовала за ним. Там оказался узенький коридор. С левой стороны за открытой дверью находилось помещение с рядами мраморных полок. Чувствовался сильный запах лука. Найджел протянул ей свечку.

– Ты будешь удивлена моими скрытыми талантами. Я могу изжарить кролика на костре.

Фрэнсис поднесла свечу поближе, чтобы ему было виднее, а Найджел принялся перебирать продукты.

– В последний раз я видела, как ты ел кролика в Фарнхерсте в тот день, когда тебя отравили. А здесь есть кролик?

– Нет, только овсяная мука. Как у той бедной женщины, о которой говорится в Библии. «У меня нет хлеба, но в бочонке осталось немного муки». О, у нас также есть картошка, лук и огромное количество чеснока.

– Allium sativum, [4] – сказала Фрэнсис.

Найджел выпрямился, держа в руках овощи.

– Я считал твои знания о растениях совершенно бесполезными. Ты умеешь готовить блюда из лука?

– Не думаю.

– А разве кулинария не входит в перечень из шестидесяти четырех искусств?

Она колебалась.

– Да, но…

Он удивленно вскинул бровь. Колеблющееся пламя свечи отбрасывало неровный свет на его лицо. В его выражении затаилась какая-то угроза.

– Ты усвоила массу теоретических знаний, но не умеешь приготовить лук? Принеси немного муки. У нас будет пища королей – картофельный суп и пресный хлеб.

Фрэнсис взяла чашку с мукой и принесла ее на кухню. Найджел, закатав разорванные рукава, мыл руки в умывальнике.

Она чувствовала себя виноватой. Любая женщина знает основы кулинарии – кроме нее!

– Я попала в Индию слишком рано, еще не успев научиться ничему полезному. В доме все делали слуги.

Найджел положил луковицы на разделочную доску и принялся крошить их ножом.

– Зато ты специалист по пряностям и можешь, вне всякого сомнения, определить, из чего приготовлен любой соус. Посмотри, нет ли здесь масла.

Он объяснял ей, что нужно делать: перемешать в кастрюле нарезанный лук и чеснок с маслом, добавить картошки, воды и соли. Найджел посыпал все это сушеным кервелем и эстрагоном, связки которого были развешаны по стенам. Затем он взял муку и замесил тесто, добавив туда немного масла и воды, вылепил плоские лепешки и поджарил их до коричневой корочки на решетке очага.

– Пахнет замечательно, – удивилась Фрэнсис.

– «И нарек хлебу тому имя: манна; она была, как кориандрово семя, белая, вкусом же – как лепешка с медом». Как и всякая пища для умирающего от голода в пустыне. Это блюдо научил меня готовить один шотландец по фамилии Грант. – Он чистой тряпкой собрал лепешки, сложил их в корзинку и протянул ей.

Фрэнсис откусила кусочек. Лепешка была горячей и вкусной.

– Спасибо. Очень вкусно.

В его глазах мелькнуло хищное выражение. Подобно сиянию освещенного луной пруда, где серебро смешивается с чернотой, в его взгляде юмор переплетался с угрозой – забава не ребенка, но Бога.

– А что ты дашь мне взамен?

Лепешка разломилась под ее пальцами.

– Что ты имеешь в виду?

Он казался непобедимым. Он больше не болен, он здоров и смертельно опасен.

– Скажи мне, Фрэнсис, сколько существует видов поцелуев?

Суп кипел, заставляя крышку кастрюли со звоном подпрыгивать. Лепешка выпала из ее руки. Ее ноги, казалось, приросли к полу.

Он шагнул к ней.

– В Фарнхерсте мы согласились, что англичане не умеют целоваться. Прекрасно. Я научу тебя готовить. Ты научишь меня целоваться.

– Теперь?

– Да, Фрэнсис.

– Потому что я шлюха?

– Ты ничего другого не предлагаешь! – Он прижал ее к себе. – Рассказывай!

– Сначала идут три разновидности поцелуев: нимитака, спиритака, хаттитака.

Его губы находились в нескольких дюймах от ее губ.

– Объясни.

– Нимитака всего лишь видимость поцелуя. Девушка… – Она с усилием сглотнула.

– Продолжай!

– Девушка касается губ своего возлюбленного, но сама ничего не делает.

Его дыхание обожгло ее щеку, и он легко коснулся губами уголка ее рта.

– А следующий?

– Спиритака – это трепетный поцелуй. – Его тело прижалось к ней, гибкое и желанное. – Она ласкает его прижатые губы, но двигает при этом только нижней губой.