Полковник Олле дочитал текст и задумчиво поскреб ногтями гладко выбритую щеку.

«О, черт, — подумал он, — Всякие профессора пишут заумные книжки о культурном противостоянии Севера и Юга, или Запада и Востока, и ищут там корни глобального религиозного экстремизма. Слепые котята. Все, оказывается, гораздо проще. Вот вам реальные корни, по сравнению с которыми все эти христианско-исламско-иудейские дрязги — просто детский утренник. Тут если начнется — забудешь, как выглядит одеяло и подушка. И ведь не на кого даже злиться. Естественное течение. Кап… Кап…»

— О чем задумался? — поинтересовалась Элис, легонько толкнув его в плечо.

— Да так. Сравниваю индоевропейскую богиню времени с Фронтом исламского спасения Франции, Католическим национальным фронтом Франции, Фронтом Прямого Действия и Фронтом национального освобождения Корсики.

— Вечно ты драматизируешь, — заметила она, — это научно-популярная статья по истории, а тебе опять мерещится какая-то Аль-Кайда.

— Паранойя в форме мании преследования, — торжественно произнес Норманн, — это третье по значимости качество контрразведчика. Важнее него — только умение спихивать работу в другие департаменты и списывать счета за семейный отдых на служебные расходы.

Макс не по-детски вздохнул и сказал в пространство:

— И не лень вам читать всякую ерунду? Лучше бы дали мне «South Park» посмотреть.

— Милый, ты уверен, что не можешь потерпеть с этим до дома? — мягко спросила Элис.

— Наверное, могу. Но вы ведь уже все прочитали, правда?

— Ладно. Но после Рейкьявика. Скоро мы все равно пойдем на посадку, и ноутбук придется выключить, ты же знаешь правила полетов, не так ли?

— Да, знаю. От ноута или мобайла могут быть помехи и самолет ебнется.

— Макс! — укоризненно сказала она.

— А что я такого сказал? Между прочим, это слово…

— Только не кивай опять на меня, — перебил его Норман.

— Ма, а ты ее вживую видела, или только на фотке? — спросила Диззи.

— Кого?

— Седну.

— Да. Один раз мы очень мило пили с ней кофе, — ответила Элис, и подумала «а другой раз мы с ней… гм… ладно, попробую считать, что это все-таки был сон».

— Прикольно! — оценила девочка, — Пить кофе с настоящей богиней!

— Почему с богиней? — спросил Норман.

— Ну, это же понятно, — ответила та.

— Не выдумывай, — вмешалась Элис, — Седна очень интересная женщина, но боги и богини, Изида, Иисус Христос, Афина Паллада — это сказки. Красивые, но, все-таки, сказки.

Диззи обиженно фыркнула.

— Ма, ты уже как дядя Норман, из всего делаешь служебные тайны.

— Если в Париже плохая погода, тоже я виноват? — поинтересовался полковник.

— При чем тут погода? Ладно, допустим, не совсем богиня. Допустим, она вроде Valar.

— Кого-кого? — переспросила Элис.

— Это у Толкиена, — пояснила Диззи, — Valar, это, типа, дух какой-нибудь стихии.

— Ну что за каша у тебя в голове? Какие духи стихий? Ты физику в школе учишь?

— Знаешь, ма, я много чего учу. И физику, и биологию. И по всему выходит, что женщина, даже интересная, не может жить 30 тысяч лет, помнить Троянскую войну, превращаться в химеру, и еще много чего. А если может, то это интересная, но не женщина, а…

— Это была следственная версия, — перебил полковник, — Причем неправильная. И если ты читала статью Седны, то могла заметить, что там очень логично объяснено, почему такая версия возникла, и в чем состояла ошибка.

— Ты что, дядя Норман, поверил такой отмазке? — искренне удивилась Диззи, — да я и то лучше отмазываюсь, когда мама меня ловит на секс-чатах!

— Кстати, еще раз поймаю — поставлю фильтр на интернет, — пригрозила Элис, чтобы как-то сменить тему. Не то, чтобы Диззи была права на счет «отмазки», но…

«Все-таки, хорошо бывает вернуться домой, — думала Элис, — Даже то, что дети, не успев переодеться, моментально приклеились к телевизору, ничуть не раздражало. Потому, что можно развалиться в любимом кресле. Потому, что Флоранс, соскучившаяся за несколько дней у соседей, уже мурлычет, свернувшись клубочком на коленях. Потому, что Норман, такой смешной в этом домашнем халате, уже возится у компьютера с отснятыми видео-файлами. Иногда в нем проявляется такое специфически-армейское стремление все сразу упорядочивать, сортировать, распихивать по каталогам, расставлять даты и пункты …».

Она даже не заметила, как уснула. А проснулась от того, что Норман громко барабанил пальцами по столу, отстукивая какой-то марш. Обычно это значило, что он получил очень странную информацию и пытается в ней разобраться.

— Что-то случилось? — спросила она, открыв глаза.

— Вот это я, как раз, и хочу понять, — задумчиво сообщил он, — ты помнишь, как мы ночью на озере Тасерсуак снимали полярное сияние?

— Конечно, помню. Зелененькое такое. И что?

— Мне пришло в голову запустить файл с замедленной сменой кадров и… Посмотри, что из этого получилось, — он уступил ей место у компьютера, а сам встал рядом.