То были недалекие, можно сказать, разведочные походы.

– Боже мой, еще бы!

– Не больно?

В ответ Ева негромко засмеялась и стала гладить ребром ладони вдоль его позвоночника. Она слегка задержалась на пояснице, а затем положила руку на ягодицы. Упругость мускулов привлекала и манила ее. Дыхание Рено прервалось, когда ее рука скользнула между бедер. Ева повторила ласку, заставив Рено содрогнуться.

– Не надо больше, – сказал он, отводя руку Евы.

– Тебе не нравится?

– Слишком много, – признался он. – Оставь на следующий раз.

– На следующий раз?

– Да, gata. На следующий раз. Тогда, возможно, это понадобится. Сейчас, это уж точно, мне не требуется.

– Я не понимаю.

Рено снова пошевелился внутри Евы, легонько лаская ее.

– Если я стану покрепче, это слишком быстро кончится. А я хочу, чтобы это длилось очень-очень долго.

– О-о!

Он нагнулся и приложил свою щеку к ее. Тепло девичьей кожи поразило его.

– Ты покраснела? – спросил он.

Ева зарыла лицо в его шею и слегка ударила его кулачком в плечо.

– Как можно совмещать такую страстность и такую застенчивость! – голос Рено перешел в не громкий смех. – Не сердись, это пройдет.

Она приглушенно возразила, что сомневается в этом.

– Взгляни на меня, моя сладкая девочка.

Когда Ева покачала головой, он осторожно поднял ее лицо.

– Стыдливый ночной цветок, – сказал Рено, осыпая ее пылающее лицо беглыми поцелуями. Если бы ты знала, какая ты редкость, то не стыдилась бы, а гордилась.

Он увидел, как блеснули глаза девушки.

– Ты действительно редкость, – прошептал он, наклонившись к ней.

– Я просто…

Что собиралась сказать Ева, неизвестно, поскольку он приник к ней ртом. Тихие вскрики и стоны Евы действовали на Рено, как горящая спичка на сухую солому. Он ушел из нее и вновь вернулся, разнося огонь по ее телу. Затем снова ушел.

Задыхаясь и шепча его имя, Ева двигала бедрами, призывая вернуться в ее лоно.

– Благодаря тебе я почувствовал себя мужчиной, который впервые познал пламя страсти, – грудным голосом произнес Рено.

Он медленно и ритмично покачивался на ней, обнимая и лаская всюду, куда мог дотянуться, не оставляя нетронутым ни единого уголка ее тела.

– Не больно? – спросил он тихо.

Прерывистый вздох удовольствия был ему ответом.

– Скажи, если будет больно.

Рено слегка изменил позу, подвел руки под ее колени, согнул и приподнял гибкие девичьи ноги, прижал их к ее телу и медленно вошел на такую глубину, которая до этого казалась ей немыслимой.

– Ева! – прошептал он.

– Боже мой! – простонала она, содрогаясь от наслаждения.

Ей хотелось смеяться и кричать одновременно.

Рено ушел из нее, унося с собой пламя наслаждения.

– Нет! Вернись, вернись…

– Я думал, тебе больно…

– Только когда ты покинул меня.

Она благодарно застонала, когда Рено медленно вернулся в ее лоно и возобновил ритмичные покачивания. Она снова ощутила мерцающие, нежные токи пламени.

– Я думаю… – прошептала Ева.

Рено пошевелился, и языки пламени полыхнули, лишив ее голоса.

– Что ты думаешь? – спросил он.

– Я думаю, что… впервые костер… развела женщина… Потому что пламя у нее внутри. Я это поняла… сейчас.

Рено услыхал отзвуки экстаза в голосе Евы, почувствовал ритмичные содрогания ее тела, и ему захотелось кричать о своем триумфе, чтобы его слышали звезды.

Но ему не хватало дыхания, потому что то пламя, которое он зажег в Еве, перекинулось на него, накрыло своими языками, и ритм этих языков совпадал с ритмом ее содроганий. Он замер, превозмогая себя, чтобы не присоединиться к ней. Он до поры не спешил с этим, ибо пока не познал до конца ее возможности.

Однако слишком обольстительно было нагое горячее тело Евы. Видя, как она извивается и мечется, Рено почувствовал, что мир раскалывается серией мягких взрывов. Повторяя имя Евы, он подчинился потоку страсти.

У Евы остановилось дыхание, и она ошеломленно ахнула, когда, обнимая Рено, ощутила мелкие подрагивания его тела. В течение этих бесконечных сладостных минут ее тонкие пальцы ласкали спину и плечи Рено. Их мощь она чувствовала даже сейчас, когда Рено расслабленно лежал, спрятав лицо у нее на груди, и тяжело и часто дышал.