– Это кто такой? – прервала его Ева.

– Палеонтолог?

Она кивнула.

– За этим хитрым словом скрывается человек, который разыскивает старые-престарые кости… Настолько старые, что они окаменели…

Ева недоверчиво переспросила:

– Каменные кости?

– Их называют «окаменелости».

– А откуда берутся эти кости?

– Это кости животных, которые жили в незапамятные времена.

Откуда-то пришло смутное воспоминание, вынесенное из того времени, когда она училась в сиротском приюте.

– Это вроде чудовищного ящера? – спросила она.

Рено удивленно посмотрел на нее.

– Да.

Ева уткнулась подбородком в колени.

– Я думала, что старшие ребята разыгрывают меня, но один из них показал мне снимок в книге, – говорила она, погружаясь в далекие воспоминания. – Это был скелет ящера, стоящего на задних лапах. Он был выше церковной колокольни. Я хотела прочитать книгу, но кто-то украл ее у меня.

– У меня есть эта книга, – сказал Рено. – На ранчо Вилли и Кэла, вместе с пятьюдесятью другими.

– И в них рассказывается, как все это образовалось? – спросила Ева, жестом указывая на бескрайний каменный лабиринт.

– Ты видела когда-нибудь, как река подмывает берег, пока он не рухнет, а после этого река начинает течь по новому руслу?

– Конечно. Наводнения делают это еще быстрее.

– А теперь представь, что река течет не по земле, а по камню, и ее притоки и ручейки подтачивают камень, каменные берега постепенно изнашиваются, ущелья все больше расширяются…

– Так было и здесь?

Рено кивнул.

– На это потребовалось очень много времени, – сказала Ева.

– Больше, чем кто-нибудь, кроме бога, может себе представить, – согласился Рено.

Покой и тишину нарушало легкое дуновение ветра.

– Где-то здесь лежат кости таких диковинных животных, каких, казалось бы, и быть не может, – продолжал Рено. – Песчаные дюны превратились в скалы и скрыли следы зверей, которые жили за тысячи и тысячи лет до появления человека.

– Рай, – прошептала Ева. – Или преисподняя.

– Что?

– Я не могу решить, то ли это райская область, то ли соблазнительная разновидность ада, – ответила она.

Рено как-то странно улыбнулся.

– Дай мне знать, когда решишь. Я тоже часто мучился над этим вопросом.

В течение некоторого времени Ева и Рено в молчании наблюдали, как меняются узоры света и теней и отдаленные плоские холмы становятся похожими на корабли, бросившие якоря в темном море.

– Просто невероятно. – Голос Евы замер, и вновь воцарилась тишина.

– Не более невероятно, чем судно, которое может взять четырех человек и идти под водой. Его уже построили.

Ева удивленно посмотрела на Рено, но сказать ничего не успела, потому что он заговорил снова.

– Не более невероятно, чем землетрясение в Нью-Мадриде, которое изменило русло Миссисипи. Не более невероятно, чем ветер, дувший со стороны вулкана Тамбора с такой силой, что в Британии в том году не было лета.

– Как?

– А вот так. Байрон написал об этом целую поэму, – сказал Рено.

– Боже мой, если один маленький вулкан удостоился поэмы, что написал бы Байрон об этом? – воскликнула Ева, показывая на пейзаж.

Рено едва заметно улыбнулся.

– Не знаю, но я бы с удовольствием почитал.

Лицо Рено стало серьезным.

– Мир представляет собой единое целое. Все взаимосвязано. Это большая, но в общем-то единая страна. Скоро Рейф это поймет и перестанет странствовать.

– А пока не поймет?

– Рейф напоминает ветер, он живет только тогда, когда в движении.

– А ты? – негромко спросила Ева.

– Я останусь таким, каким был всегда… Человеком, который верит только в одну ценность. То, что никогда не портится… Слезы бога солнца, неземная красота, принесенная на землю… Единственная вещь, на которую можно положиться… Золото.

Наступило продолжительное молчание. Ева смотрела на пейзаж невидящими глазами, ей хотелось разрыдаться. Другого она и не могла ожидать от Рено, однако острота боли свидетельствовала о том, что в глубине души все-таки ожидала.