Шрифт:
Ева схватила Рено за руку.
– Скажи мне, – воскликнула она горячо, – ты убил Рейли Кинга?
Рено кивнул.
Она издала продолжительный вздох и сказала:
– Спасибо… Я не знаю, как бы мне удалось это сделать.
Лицо Рено вновь приняло суровое выражение.
– Ты по этой причине подставила меня? – спросил он.
– Я не подставляла тебя!.. Я не думала, что так получится!
– Но ты увидела шанс и воспользовалась им.
Ответ Евы был твердым:
– Да!
– А затем схватила банк и убежала.
– Да.
– Оставив меня умирать…
– Нет!
Из груди Рено вырвался звук, который вряд ли можно было назвать смехом.
– Мы близко подошли, gata. Мы почти достигли ее!
– Кого?
– Истины.
– Истина в том, что я спасла тебе жизнь.
– Спасла? – переспросил Рено. – Девочка, ты сделала все возможное, чтобы меня ухлопали!
– Когда я не услышала стрельбы… – начала Ева.
– Ты была разочарована? – перебил ее Рено.
–…я повернулась посмотреть, что происходит, – продолжила она, игнорируя его реплику. – Рейли выхватил оружие, и ты убил его, а мужчина по имени Стимер вынул ружье, чтобы выстрелить тебе в спину. Я выстрелила в него раньше.
Неожиданно Рено засмеялся.
– Ну, ты сейчас хороша, gata! Очень хороша! Огромные глазища и серьезный, дрожащий рот… Ты это сделала первоклассно!
– Но…
– Побереги свои пухлые губки для чего-нибудь получше, чем ложь!
– Я стреляла в Стимера! – в отчаянии воскликнула она.
– Угу. Но целилась в меня. Для этого ты и повернулась. Ты боялась, что я отправлюсь в погоню и отберу выигрыш…
– Нет! Все было не так. Я…
– Сдавай партию, – резко сказал Рено. – Ты испытываешь мое терпение.
– Но почему ты мне не веришь?
– Потому что человек, который верит лгунье, шулерше и девчонке из салуна, гораздо глупее Рено Морана.
Его пальцы снова обхватили круглое бедро Евы. И снова она не смогла оттолкнуть его.
– Я не лгунья! – проговорила она горячо. – Но я была рабыней, у меня не было выбора, какую работу выполнять или во что одеваться.
Голос Евы дрожал от гнева, она продолжила, не позволив Рено перебить себя.
– Но ты веришь только худшему во мне, – сказала она, – ты не даешь себе труда увидеть иное… И я очень сожалею, что не позволила Стимеру выстрелить тебе в спину!
От удивления Рено на момент ослабил давление на девичье бедро. Дрожащими руками Ева быстро обмотала вокруг себя одеяло, полностью прикрыв свое тело. Румянец гнева и унижения горел на ее щеках..
Рено подумал о том, чтобы сдернуть одеяло с Евы. Ему понравилось любоваться девичьими округлыми формами и бархатными тенями, просвечивающими из-под тонкой ткани лифчика и панталон. Ее гнев удивил и заинтриговал его. Женщины, уличенные во лжи, обычно становятся мягкими и осторожными и стараются внести коррективы в свою версию.
Но не эта девушка, которая называла себя Вечерняя Звезда. Что-то неуловимо таинственное было в ее глазах.
Рено вынужден был признать, что, сколько бы он ни говорил худого о Еве, у нее были отвага и характер. Он ценил это в мужчинах, женщинах и лошадях.
– Не пори горячку, – сказал, растягивая слова, Рено. – Я могу сейчас подняться и уехать отсюда, оставив тебя Слейтеру.
Ева постаралась не выказать страха, который внезапно пронизал ее при мысли о Джерико Слейтере.
– Очень жаль, что ты и его не застрелил, – прошептала она.
Рено услышал. У него были не только проворные руки, но и тонкий слух.
– Я не наемный убийца.
Она осторожно прищурила глаза, уловив резкость его тона.
– Я знаю.
Его холодные глаза довольно долго изучали ее, затем он кивнул головой.
– Хорошенько запомни это, – сказал он резко. – И не делай из меня больше исполнителя своих замыслов.
Она кивнула.
Рено поднялся на ноги, сделав это неторопливо и элегантно, и в этом движении было что-то кошачье, хотя он уверял, что на кошку похожа Ева.
– Одевайся, – приказал он. – Мы можем поговорить о прииске Лайэнов, пока ты будешь готовить завтрак.
Рено помолчал.
– Ты ведь умеешь готовить, я надеюсь?
– Конечно, любая девушка это умеет.
Рено улыбнулся, вспомнив огненноволосую британскую аристократку, которая не могла даже вскипятить воды, когда вышла замуж за Вулфа Лоунтри.
– Не любая, – возразил Рено.
Его довольная улыбка заинтриговала Еву. Это казалось невероятным, как жаркий день зимой.
– Кто она была? – спросила Ева.