– Ну, Кэл и я сошлись на более благоразумном маршруте. Мы шли за Слейтером. Он оставлял более широкий след, чем ты.

– Я не ожидал, что по моему следу отправятся друзья, – сухо сказал Рено.

– Ты оставлял для меня знаки.

– Просто я держал пари с самим собой.

– Пари, говоришь? – с сардонической улыбкой произнес Рейф. – Похоже, ты совсем превратился в игрока после Каньон-Сити. Может быть, это пагубное влияние Евы?

Видно было, как под черной многодневной щетиной Рено напряженно растянулись его губы.

Рейф притворился, что не замечает мрачного выражения брата, и усмехнулся про себя.

– Мы встретились с Вулфом и Джесси на дальнем конце плоского холма, который ты пометил зарубками, – продолжал далее Рейф. – Один из его друзей-индейцев рассказал ему, что вам трудно пробиваться одним, и они пустились по следу.

Рено едва слышал, что говорил Рейф. Он изо всех сил пытался не обращать внимания на раскаты смеха, несущиеся с луга, где Вулф и Джесси наслаждались солнцем, днем и друг другом.

Опьяняющая музыка женского смеха бередила душу Рено, напоминая о том, что он хотел забыть.

–…Калеб вышел на часовых Слейтера, когда они только что сменились, – рассказывал Рейф. – Не успел он позаботиться об их судьбе, как услышал чьи-то шаги. Это оказалась Ева, которая шла в лагерь Слейтера.

Рено резко поднялся.

Рейф разогнулся. Быстрым движением ноги он вернул брата на прежнее место. Удар был неожиданным и точным.

Рено в смятении посмотрел на Рейфа.

– Сядь на место, брат, – сказал сурово Рейф. – Ты никуда не уйдешь, пока я не закончу рассказ. Если ты хочешь воспротивиться этому, начинай хоть сию минуту. Но я побью тебя, и ты это знаешь.

– Ну да, своими мерзкими китайскими приемами, – зло ответил Рено.

– Я научу тебя любому, когда ты поправишься. А сейчас ты будешь слушать меня.

Рено посмотрел в холодные серые глаза, которые были так похожи на его собственные. Напряжение не покинуло его, но он смирился и коротко кивнул.

Рейф лениво отошел назад и присел на корточки рядом с багажными сумками. Однако его внешняя расслабленность не могла одурачить Рено. Если бы он сделал новую попытку подняться, его бы отправили на место с той же быстротой, что и в первый раз.

– Кэл схватил Еву, пока ее не засек Слейтер, – продолжал Рейф. – У нее была какая-то сумасбродная идея захватить Слейтера и под дулом оружия предложить ему золото, если его люди откопают тебя.

– Это она так сказала Кэлу?

Рейф кивнул.

– И он, конечно, ей поверил? – саркастически спросил Рено.

Рейф снова кивнул.

Насмешливая улыбка искривила рот Рено.

– Женитьба размягчила мозги Кэла, – произнес он резко. – Эта девчонка из салуна собралась торговаться за свою жизнь, а не за мою.

– Чем меньше ты сейчас скажешь, тем меньше слов тебе захочется потом взять обратно, – возразил Рейф. – Впрочем, не буду тебе мешать – говори.

Зеленые глаза Рено превратились в блестящие узкие щелки, но он замолчал. Он был отнюдь не расположен принимать вызов брата. Все его мысли были о Еве. Он должен был дослушать. И они оба это понимали.

– После того как мы разогнали банду Слейтера, мы направились к шахте, – рассказывал Рейф. – Ева стояла там, покрытая пылью и грязью с головы до ног, и рвалась откапывать тебя. Она не разрешила Вулфу и Кэлу идти в шахту… Сказала, что это слишком опасно…

Рено слушал рассказ Рейфа со все большим напряжением.

– Она сказала, что готова была пожертвовать жизнью команчи, чтобы откопать тебя, но нельзя рисковать семейными людьми, – холодно продолжал Рейф. – Сказала, что готова сделать это сама, потому что ее никто дома не ожидает.

– И вы, конечно, не позволили ей спуститься в шахту? – хриплым голосом спросил Рено.

– Кроме нее, никто не знал, где ты находился, – сурово произнес Рейф. – Она привела меня к завалу, и я копал, как сумасшедший, не зная, живой ты или мертвый, а этот проклятущий потолок сыпался на меня, как дождь.

Рено схватил брата за руку.

– Господи! Ты не должен был это делать! Порода в этой норе – сплошное крошево.

– А ты оставил бы меня, если бы я оказался в какой-нибудь богом проклятой дыре? – возразил Рейф.

Рено покачал головой.

– Нет, конечно.

В какой-то момент лицо Рейфа утратило свою суровость. Из братьев он больше всех любил Рено.

– В конце концов я прорыл лаз, в который не всякая кошка пролезет, – продолжал Рейф. – Я увидел свет твоего фонаря, но ты не отвечал на мои призывы. Всякий раз, когда я пытался расширить отверстие, потолок снова и снова осыпался.