Шрифт:
Корень едва не свалился со стола, во всяком случае он моментально оказался на ногах. Все присутствующие с большим интересом молча уставились на него. Володька обвел нас совершенно бешеным взглядом, а Глянц тут же выступил с гневной отповедью:
– Как вам, Милин, не стыдно развивать здесь свои гнусные инсинуации. Владимир Владимирович не способен на такого рода бессмысленные розыгрыши!
– Никаких инсинуаций, – с улыбкой ответил я. – Я просто высказал единственные, на мой взгляд, возможные варианты происшедшего. При этом второй из предложенных мной вариантов, безусловно, предпочтительнее, поскольку сохраняет статус-кво. При первом варианте, то есть при краже документов сторонним лицом, мы вряд ли уже что-либо можем сделать, и нам остается пассивно ожидать дальнейшего развития событий. Мы, конечно, узнаем имя пресловутого Иуды, но я боюсь, что узнаем мы его слишком поздно.
– Так, – прервал мои рассуждения Корень, – все свободны. Всем спасибо за советы. И помалкивайте. Узнаю, что кто-то пустил треп по фирме, голым на улицу отправлю!
Затем он повернулся к нам спиной и, мелькая своими вызывающе белыми шортами, прошествовал на свое рабочее место, по дороге с размаху захлопнув дверцу сейфа. Ребята под грохот металлической дверцы шустро выметались из кабинета. Глянц потрусил в свою отдельную конуру на первом этаже, а я рванул к своему столу, побыстрее припасть к уху своего маленького приборчика.
И все-таки я несколько задержался. В коридоре слонялся взволнованный Женька, нервно перебирая какие-то бумажки. Увидев меня, он быстро подошел и заговорщицки зашептал:
– Когда шеф по Галине по Бланке заслушивать будет?
– Да не волнуйся ты, – также шепотом ответил я. – Ему сейчас ни до Галины, ни до банки, ни до закуски…
– Как это – ни до банки?.. – округлил глаза неунывающий Брусничкин.
– А так. Сам боится в закуску попасть…
Пока Брусничкин переваривал полученную информацию, я прошмыгнул мимо и быстренько проследовал к своему рабочему месту. На ручке моего кейса алела красная точка. Я дождался окончания разговора, а затем открыл «свой чемоданчик». Передняя панель прибора докладывала, что за отчетный период с обслуживаемого телефона было сделано три звонка – два с телефона и один на телефон. Я включил воспроизведение записи.
Сначала позвонил Борисик. На его несколько нервное «Алле» ответил ему уверенный, вальяжный такой, мужской голос: «Ну! Я слушаю вас со вниманием…»
«Мне необходимо срочно переговорить с Иосифом Аркадьевичем».
«А я вам не подойду? И. А. очень занят».
«Я вас прошу передать, что ему звонил Глянц. Я перезвоню минут через…»
Борисик сделал паузу, ожидая подсказки собеседника, через сколько можно перезвонить, но тот неожиданно перебил: «А документы уже у вас в руках?»
«Так вы в курсе?..» – в этом восклицании Глянца странным образом смешались разочарование и облегчение.
«В курсе, в курсе! – нетерпеливо ответил его собеседник. – Мне приказано передать, что если документы у вас, то мы готовы заключить оговоренное соглашение, но только если документы у вас. Нам не нужны обещания!»
«Я же сказал – у меня!..» – нагло соврал Борисик.
«Тогда положите их в автоматическую камеру хранения на Курском вокзале и сообщите мне номер камеры и код. Я думаю, встречаться нам с вами пока что не стоит. Вот когда вы станете коммерческим директором нашего объединения…»
Тон последней фразы Глянцевого собеседника мне очень не понравился. На месте Борисика я бы еще раз подумал о том, с кем связался. Но сам Борисик, видимо, уже все для себя решил.
«Я все понял, перезвоню!»
Зазвучал сигнал отбоя, и вместе со щелчками набираемого номера в наушнике раздалось ворчание Глянца: «Нашел кретина, собственными руками за эти бумажки хвататься!..»
«Вот, значит, как, – подумал я. – Свои ручки, даже делая грязные дела, Борисик хочет в чистоте держать!»
В трубке раздался гудок и затем прозвучало короткое «Да».
«Пошел…» – произнес Борисик и сразу дал отбой.
Следующий разговор, судя по указанному прибором времени, состоялся перед самым совещанием у Корня. На этот раз позвонили на Борисиков мобильный, и довольный голос доложил:
«Все! Пакет у меня. Но работка, старик, я тебе доложу, еще та! Еле пролез да и ободрался весь. Стал как ершик в унитазе и запашок такой же. Так что за вредность процентов тридцать накинуть надо».
«Веревку на шею тебе накинуть надо! – начал в ответ хамить Глянц. – Я тебе когда скомандовал забрать бумаги? А когда ты полез? Ты что, хотел Кореневу на голову свалиться?..»
«Подумаешь, опоздал на полчаса! – раздался индифферентный ответ. – Все ж нормально прошло. Только грязный я немного. Бумажки у меня. Готов ехать прям к тваму шефу. Так, не переодеваясь, и рвану, пусть хозяева знают, как мы рискуем для них, гы-гы-гы…» – Этот, по словам Афони, маленький мужичок имел своеобразное чувство юмора.