— Э… На подворье поведу.

— Есть, где поселить?

— На сеновале можно, еще пристройка есть, но холодная… в сенях… там тоже холодно. Летом-то построимся, а сейчас. Да-а-а, в избе всем тесно будет…

— А если детишки малые совсем?

— А как же тогда? Едрит твою… — Илья полез всей пятерней скрести в затылке. — Я и не думал.

— На первом же шагу и споткнулся. Ты как, тоже думаешь, что Лавр с Тихоном сено скупать поскакали?

— Народищу-то разместить… — Обалдело протянул Афоня. — Да куда же мы их всех денем?

— Корней с Лукой уже придумали, для того людей и послали, чтобы все приготовить, а у тебя еще дня два на раздумья есть, быстрее-то не доберемся.

Илья тут же встрепенулся:

— Э! Так я что, на сене-то не подзаработаю?

— Заработаешь, — успокоил Мишка — но сено — не главное.

— Это хорошо. — Илья довольно улыбнулся. — Слышь, Афоня, у тебя в пристройке пол земляной?

— Земляной, а что?

— Так они же по-старинному жить привыкли: пол — земляной, вместо печки — очаг. Натаскаешь камней для очага, полати можно там сделать?

"Даже и не подумал извиниться за то, что на деда наклепал… Все как ТАМ — в каждой курилке Совет министров и Генеральный штаб одновременно, и обязательно: все начальство — либо идиоты, либо сволочи… Правда, бывает и обожествляют, но зато как потом матерят! Того же Сталина вспомнить…".

Афоня, между тем, продолжал строить планы:

— Я им еще пару лавок поставлю, стол есть, поломанный правда, но починим! Полки там есть, дверь плохо закрывается, ну это сделаем… для скотины место есть, дрова… пока хватит… постели у них свои…

— С жильем, значит, решилось. — Утвердил Мишка.

— А? — Афоня даже не сразу понял вопрос. — Ага, решилось!

— Тогда думай: с чего разговор начнешь.

— Э… Спрошу как зовут.

— А поздороваться?

— С холопами?

— А они — не люди? Вот тебе первая заповедь: если с человеком вести себя, как со скотиной, то и он себя вести будет по-скотски. Тебе это надо?

Илья опять не удержался, чтобы не съязвить:

— Хе-хе, гляди, Афоня, заповеди! Как в Писании!

— А ты как думал, Илья? — Тут же подхватил идею Мишка. — Десять заповедей указывают, как люди жить должны, что можно, что нельзя, что хорошо, что плохо. Это и есть управление. Какая, к примеру, первая Заповедь?

— Это самое… — Илья задрал бороду к небу и задумался. — Кажется, "Не убивай!".

— Неверно, а ты, Афанасий, как думаешь?

— Чего ты, как поп? Не помню я.

— А подумать? — Не отступался Мишка. — Тебе теперь много думать придется: и за себя, и за холопов, а в Заповедях Господних все, что нужно для управления, есть!

— Ну, кажется, не молись другим богам… вспомнил! Не сотвори себе кумира, не делай изображений… и не поклоняйся им. Вот!

— Почти правильно! Начинаются Заповеди со слов: "Я Господь, Бог твой". А дальше уже говорится о том, как людям с Богом жить. Не сотвори себе кумира, не поминай имя Божье всуе. И наказание за неповиновение: "Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого колена".

А потом, сразу же, про поощрение послушных: шесть дней работаешь, а седьмой день отдыхаешь. Так и ты, сразу же должен дать понять, что хозяин ты и все зло и добро будет от тебя. Про добро — обязательно, человек должен какой-то свет впереди видеть, и хоть на какую-то выгоду рассчитывать.

— Что, так и говорить? Я твой хозяин, если что — накажу, а если… — Афоня озадачено захлопал глазами. — А про добро-то чего сказать?

— Про одно и то же можно разными словами говорить! Сначала поздоровайся, покажи, что ты к ним не как к скотине относишься. Потом назови себя, чтобы сразу было понятно, кто ты такой. Как в заповедях: "Я Господь, Бог твой". Так и ты, например: "Я Афанасий…". Как тебя по батюшке?

— Романыч.

— Я Афанасий Романыч, ратник девятого десятка Ратнинской сотни. Красиво звучит?

— Я Афанасий Романыч, ратник девятого десятка Ратнинской сотни… — Повторил Афоня. — Красиво. А дальше?

— А дальше: "Жить будете у меня!". Понимаешь? Жить! Вам теперь вместе жить, может быть, до конца жизни. Работа, наказание, одобрение, все остальное — это жизнь. Ваша жизнь связана воедино навсегда или очень надолго.

— Жить будете… верно! Они же сейчас бездомные, а я их в свой дом ввожу.

— Вот, вот: кем введешь, тем они и будут. Сразу же надо объяснить: что — хорошо, что — плохо. Как в заповедях Господних: почитай родителей, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не приноси ложного свидетельства, не пожелай жены или имущества ближнего твоего. Так и ты: обижать не стану, будете хорошо трудиться — будете в тепле, сытости и под моей защитой, но если что, то я человек воинский, к порядку и строгости приучен, так что, не взыщите! Сразу все и понятно: кто ты, кто они, бояться не надо, но лениться не дашь.