— А как поживает Джеймс? Сегодня он не смог прийти потому, наверное, что его задержал учитель, да?

Глаза сквайра превратились в щелочки.

— Если б так, то я был счастлив: общение с башковитым учителишкой только на пользу пареньку. Бог не наградил Джемми особенно выдающимися умственными способностями, и тебе это известно лучше других, не так ли?

— Я не совсем понимаю вас, мистер Бизли, — пробормотала растерянно Даморна. — Мне кажется, ваш сын вовсе не глуп. Кроме того, он всегда был добр ко мне…

— Добрым? — вскинул брови сквайр и, откинувшись, расхохотался: — Да я не знаю такой вещи на свете, которой бы он не сделал ради тебя. Ты, малышка, мастерски вертишь этим дурачком!

— Отнюдь нет! Я и не думала, как вы говорите, вертеть им, — возмутилась Даморна и даже вскочила с табурета. — На его чувства я отвечаю взаимностью, и вполне искренно, кстати!

Ответ девушки привел Бизли в некоторое недоумение, и он около минуты пристально изучал взглядом посмевшую надерзить ему гордячку.

— Да, милочка, ты и впрямь с характером! Ты почти сумела убедить меня. Надо сказать, что Джемми приползет к тебе на коленках, как только ты того пожелаешь.

Но сего не случится, я слежу за своим непутевым сынишкой. Скажи, дорогая, ты в самом деле полагаешь, что я поверю в твою любовь к Джемми? Может быть, ты скорее влюблена в те денежки, которые он однажды унаследует, а?

Глаза Даморны округлились. Что за чушь? Что за тон? Неужели это животное точно так же беседует и с Джемми? Нет ничего удивительного в том, что вместо сына к ней сегодня припожаловал папаша! Есть, однако, от чего растеряться!

Сквайр заметил замешательство девушки и усмехнулся. Не долго думая, он схватил Даморну за подол юбки и притянул к себе, пытаясь усадить на колени. Несчастная рванулась назад, на секунду ее обожгло смрадное дыхание негодяя Бизли, она почувствовала тяжелый старческий дух — ром, пот, моча — исходивший от тела внезапно сделавшегося игривым посетителя. Этот дух не покрывался даже резким запахом одеколона, обильно выливавшегося на мяса и одежонку.

Попытка вырваться развеселила старого хрыча. Он усадил-таки девушку на колени к себе и заулыбался во весь рот, обнажая гадкий частокол дрянных, насквозь гнилых зубов.

— Пожалуйста, потише, моя маленькая, моя сладенькая, — зашептал он на ухо Даморне. — Совсем даже не нужно волноваться. Ты же прекрасно понимаешь, что переведаться с искушенным в амурных делах ветераном куда занятнее, чем без толку возиться с каким-то неопытным, желторотым юнцом! Забудь Джемми хоть на часочек, будь сегодня моей, ладненько?

Даморна испуганно взглянула на старика.

— Но вы же не хотите сказать, что…

Дальше продолжать она не могла. Ничто и никогда не заставит ее променять Джемми на это паскудное существо!

— Ты зря не договариваешь, милая. Именно это я и хочу сказать. Почему бы нет, а?

Сквайр резко склонил голову и впился губами в губы девушки. Язык всполз на милое девичье небо, а косматые руки поползли к грудям. Бизли был так невоздержан и груб, что Даморна вскрикнула от боли.

Старик несколько ослабил хватку, гнусно рассмеявшись. Даморна с трудом сдерживала подступившую тошноту: от сквайра несло табачищем и спиртным. Но нельзя было расслабляться. Надо немедленно взять себя в руки и втолковать этому гаду, что у нее, Даморны, вовсе даже и нет никаких видов на Джемми. Набравши полную грудь воздуху, она уперлась ладонями в грудь нападавшего и осторожно отстранила его.

— Так дело не пойдет, сэр! — пропела она сладким голоском. — Я всегда относилась к вам почти как к отцу. Было бы довольно глупо мне выходить замуж за вас…

— Замуж? — глаза Бизли полезли на лоб. — Ты что, считаешь меня таким же болваном, как Джеймс? Ты думаешь, что я горю желанием жениться на столь никчемной девчонке? Я всего лишь соблаговолил избрать тебя, отметить среди прочих и включить в число своих любовниц. Это, кстати, говоря, большая честь для тебя, каковой ты, по всей видимости, не вполне и заслуживаешь!

Все эти разом свалившиеся на нее беды: смерть отца, потеря Джемми, издевательства сквайра, — все они сломили Даморну.

— Ты, сквайр, — старый дурак, — закричала она, выходя из себя, — козел! Неужели ты думаешь, что я так-таки и соглашусь стать твоей любовницей? Что я полезу к тебе под твое вонючее одеяло? Конечно, все брошу и отдамся сопревшему болвану, который жирней, чем кастрированный хряк! И не только жирней, но и душистей! Господи, Бизли, ты — рехнулся, тебе не заполучить меня никак — никакими путями! Клянусь!