«Ты должна смирять свою гордыню, — часто ворчал отец, — иначе она бог весть до чего доведет тебя!» Даморна только пожимала плечами. «Если бы я не давала отпора обидчикам, — оправдывалась она, — мне бы пришлось совсем туго!» Отец лишь кряхтел да качал головой, по нескольку раз повторяя имя дочери.

Свое имя Даморна получила в честь бабушки, хотя Хоттон чаще называл ее просто «Малышка Долли», а разумная матушка считала имя и вовсе не подходящим и выспренним для столь непутевого ребенка. Долли было именем вполне обычным, вполне подходившим для худенькой девчонки, — кожа да кости! — не могущей вынести даже ведра помоев без того, чтобы не расплескать по дороге половины! Действительно, с тех самых пор, как при крещении ее нарекли Даморной, девочка не слышала ни разу, чтобы ее называли именно так и стала задумываться о том, что у нее есть второе имя.

Девушка вздохнула. Нынче к ней обещал зайти Джемми. Даморна очень удивлялась тому, что сын сквайра теряет время с ней, дочкой бедного фермера, набирая громадные букеты диких роз и ирисов в бору Бизли. Но Джеймс был добрый малый и единственный ее друг. Если б у Даморны были еще другие знакомые, она б, видимо, так не таяла, когда Джемми шептал ей на ухо что очень любит и хочет поскорей жениться. Сегодняшний день представлялся Долли неким поворотным пунктом в жизни. Если она поверит Джемми, то неизвестно, что произойдет… Она засмеялась своей глупости, но потом, желая, чтобы молодой Бизли все-таки пришел, закричала на всю, впрочем, пустынную округу:

— Джемми! Ты должен прийти! Ты должен…

Но чем громче девушка кричала, тем острей становилось сознание того, что ОН не придет!..

Даморна услышала топот копыт на дороге. Даже не подбегая к крохотному оконцу своей лачуги, она бросилась к дверям и сняла с них засов.

Солнце уже спустилось до макушек дубов, росших на западе, и узкие тени деревьев падали на вспаханное поле. Выйдя на крыльцо, Даморна услышала, как бешено бьется ее сердце.

Из-за ближайшего холма показалась лошадь и наездник. Девушка встала на носочки и вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо человека в седле, но это лицо скрывали поля огромной шляпы. Лошадь шла неторопливым размеренным шагом, и волнение Даморны исчезало по мере приближения гостя. Тучную фигуру сквайра Бизли нельзя было спутать ни с чем. Не приходилось гадать и о цели его визита: сквайру не впервой вышвыривать на улицу семью съемщика сразу, как только гроб последнего опущен в землю.

Бизли въехал через покосившиеся ворота и спешился. Его движения были важными, по лицу струился пот. Сквайр достал большой носовой платок и тщательно вытер лицо.

— Добрый день, мистер Бизли, — проговорила Даморна, вежливо склоняясь в поклоне. Изысканные манеры действительно отличали девушку от остальных сельчан. — Спасибо, что пришли на похороны, сквайр!

Гость небрежно кивнул. Грудь его тяжело вздымалась.

— Если мне позволяет время, — важно пояснил он, — я всегда посещаю похороны тех людей, что снимают у меня жилье. А твой отец не только исправно вносил плату за аренду, но и попросту был хорошим человеком. Мне жаль, что он навсегда покинул нас…

— Мне тоже, — ответила девушка, не испытывая ни капли благодарности за высказанные ей соболезнования.

— Так ты теперь здесь совсем одна? — довольно глупо заметил он, торопясь сменить тему беседы.

Сердце Даморны сжалось.

— Я уже начала собирать свои вещи, сквайр, — сказала она, изо всех сил стараясь скрыть сквозившую в голосе горечь.

— Неужели ты полагаешь, что я в силах вышвырнуть на улицу несчастную сироту? — обиделся Бизли.

Девушка с некоторым недоумением взглянула на сквайра, но, спохватясь, тотчас же предложила:

— Может быть, войдете? У меня есть немного чая. Рада буду вас угостить.

Бизли без раздумий принял предложение, что еще больше озадачило Даморну. Она толкнула локтем дверь, и пропустила гостя в комнату. Сквайр вновь пригнулся, чтобы не удариться о притолоку, и проскользнул внутрь. Какое-то время он с довольно плохо скрываемым отвращением оглядывал бедное убранство жилища, но потом, делано улыбнувшись, облокотился о каминную доску. Несмотря на все свои старания вести себя непринужденно и просто, визитер явно чувствовал себя неловко. Мощнейшая туша, затянутая в тесную жилетку, да еще накрахмаленная до хруста сорочка, да пестрый шелковый галстук, — все это выглядело весьма дико и нелепо в бедной комнатенке Даморны. Бизли грузно опустился на скамью.

Девушка заварила чай, разлила его в две чашки, протянула гостю ту, что побольше, а с той, что поменьше, уселась на табурет. Легкая шифоновая блузка при малейшем движении надувалась как парус.

Сквайр отхлебнул чаю и поморщился.

— Надо бы выпить чего-нибудь покрепче, — сказал он и выплеснул остатки в камин. Тут же из жилетного кармана явился некий посеребренный флакончик. Сквайр наполнил ромом собственную чашку и обратился к Даморне: — Тебе добавить?

— Самую малость, — отозвалась девушка, скорее, впрочем, руководствуясь соображениями элементарной вежливости, нежели хотением попробовать вонючий ром.

Бизли налил ей ничуть не более столовой ложки, но девушке вполне хватило и этого. Она почувствовала, как обожгло ей горло, как что-то загорелось в груди, а потом и в желудке. Бедняжке захотелось чихнуть.

Сквайр расхохотался.

— Мягко пошло! Глоток рома вполне подготовит тебя к одной чудной штучке.

При этих словах Бизли в высшей степени бесцеремонно оглядел девушку с головы до ног. Даморна вся съежилась от этого взгляда, ей стало как-то неуютно. Сквайр никогда раньше не смотрел на нее так, и его откровенно похотливый взор был попросту страшен. Она уже жалела, что пригласила это чудовище войти в дом, но, не желая выказывать своих чувств, улыбнулась и спросила ласково: