— Как это мило, Марк, — улыбнулась Глэдис. — По дороге домой мне нужно заехать в больницу, забрать вещи отца. Его завтра выписывают. Но у нас есть время выпить кофе.

Приглашение явно обрадовало гостя. Поднимаясь наверх, Глэдис все время думала, как помягче сказать, что больше не может с ним встречаться. Ужасно не хотелось его обижать, но было бы жестоко оставить все как есть, зная, что впереди ничего нет.

Глэдис готовила кофе, а Марк наблюдал. Он улыбнулся, когда она подала ему чашку и села напротив.

— Здесь очень уютно, — проговорил он. Глэдис поморщилась. Только прошлым вечером думала о том, как уютно в домике Элмера. Снова нахлынули воспоминания, и на лице появилось несчастное выражение.

— Опять мигрень? — спросил Марк обеспокоенно. Глэдис покачала головой. — Значит, наступил на любимую мозоль. Полинг, да?

Глэдис кивнула.

— Я не могу больше встречаться с тобой, — наконец выговорила она. — Мне очень жаль. Мы знаем друг друга давно, но у нас нет никакого будущего.

— Потому что ты любишь его, — тихо сказал он.

Оставалось только кивнуть. Да, она любит Элмера, всегда любила. На самом деле никто другой больше никогда и не существовал для нее. Но теперь все стало в сто раз хуже.

— Прости меня. Я не хотела сделать тебе больно.

— А он делает тебе больно, Глэдис?

— Это неизбежно, — прошептала она. — Тут уж ничего не поделаешь. Так было всегда, с самого детства.

— Может, врезать ему? — осведомился Марк, и Глэдис невольно улыбнулась.

Они вместе вышли на улицу. Глэдис заперла дверь, и они секунду постояли на тротуаре.

— Все же я не прощаюсь, — проговорил Марк. — Мне кажется, точку ставить еще рано. Давай пока оставим все как есть.

— Я и сама этого хотела бы, поверь мне. Но не могу обманывать — слишком хорошо к тебе отношусь.

— Во всяком случае, я никуда не уезжаю, — с улыбкой сказал Марк. — И ты знаешь, где меня искать. Если я понадоблюсь или ты передумаешь…

Он хотел поцеловать ее в щеку, но в последний момент обнял и поцеловал в губы. Глэдис не сопротивлялась.

— Не сдавайся, — прошептал он, быстро сел в машину и отъехал, помахав рукой. Глэдис смотрела вслед, и на лице было написано сожаление.

Но оно очень быстро уступило место другим чувствам… Повернув голову, Глэдис обнаружила, что рядом стоит Элмер, белый от ярости. Он был так рассержен, что в первое мгновение ей захотелось убежать. Но она не успела ничего предпринять, дорога к отступлению была отрезана.

— Значит, ты не намерена прогонять своего приятеля? — осведомился он. — Интересно, он в курсе того, что недавно произошло?

— Я как раз прощалась с ним, — начала Глэдис, пытаясь защититься, но он перебил:

— Оно и видно! — прорычал Элмер. — Я наблюдал также, как вы здоровались. Цветы и нежные приветствия!

— Какое ты имеешь право следить за мной! — возмутилась Глэдис, чувствуя, что загнана в угол. — Много лет я живу так, как считаю нужным. Мои отношения с Марком тебя совершенно не касаются!

— Пришлось бы это изменить, если бы он задержался в твоей квартире! — проговорил Элмер, хватая ее за руку, как только она сделала попытку отстраниться. — Запомни, я не привык делиться тем, что принадлежит мне. И если желаешь ему добра, предупреди, чтобы держался подальше. Его безопасность напрямую зависит от его отсутствия.

Это было уже слишком. Глэдис с возмущением вырвала руку.

— Отца завтра выписывают, — напомнила она. — Как только его можно будет оставить одного, я вернусь сюда, к своей прежней жизни. Марк — ее часть. И я сама решу, как жить, а одна ночь этого не изменит!

— Ты будешь видеть меня здесь каждый день! — проговорил он хриплым голосом. — Я буду преследовать тебя как тень!

— Ты будешь слишком занят, — резко сказала Глэдис, глядя с презрением. — Мне стыдно за себя и свое поведение вчера ночью. Какая непростительная глупость! А тебе должно быть стыдно за нас двоих!

— Это решимости у меня хватит на двоих! — угрожающе проговорил Элмер, но Глэдис круто повернулась и пошла к машине.

— Оставь меня в покое! — бросила она. — Мне противно на тебя смотреть уже много лет!

На мгновение Глэдис испугалась, что зашла слишком далеко. Каким-то чудом ей удалось завести машину и отъехать, но руки так дрожали, что пришлось почти сразу остановиться, чтобы успокоиться. Зачем он приходил? Так и не сказал. Неужели действительно считает, что после той ночи она полностью в его распоряжении?