–  Я пил чай, а не эль, - оправдывался я.
– Мои внутренности не переносят чая.

–  Долго еще мы будем обсуждать достоинства твоего болвана?
– спросил Максинио.
– Или больше не о чем поговорить?

–  Возможно, мы злоупотребили твоим гостеприимством, - заметил Астольфо.
– Теперь, когда я узнал, что у тебя нет желания принимать инвестиции от посторонних лиц, наши дела здесь закончены.

–  Ты прав, Астольфо, - объявил Максинио.
– Закончены. Вообще не понимаю, почему ты постучался в мою дверь в сопровождении двух подозрительных типов, да еще наплел небылиц о каком-то торговце пряностями. Какие бы грязные делишки ты ни задумал, меня не впутывай, и на этом все!

–  Тебе лучше знать, - бросил Астольфо, поклонившись. Мы последовали его примеру, а девочка с огромными глазами и в сером платьице проводила нас вниз. Звуки лютни стали громче.

Мы уселись на кухне, и я рассказал Астольфо о виденной мною танцовщице. Астольфо любил это пахнущее хлебом и пряностями помещение, с огромной печью и стенами, увешанными начищенными медными сковородами и котлами. Он обожал оседлать гигантскую колоду мясника и устроиться там, болтая ногами, что и проделывал сейчас, пока мы пили из глиняных кружек дивный эль и жевали ржаной хлеб с козьим сыром.

Внимательно выслушав меня, учитель прикрыл глаза и кивнул:

–  Танцмейстера, должно быть, попросили приготовить достойное развлечение для членов нашего муниципалитета. Вот он и поставил столь необычный танец. Ты видел репетицию, Фолко, и был потрясен. Наверное, представление будет иметь огромный успех.

–  Да, ради такого зрелища стоит жить, - согласился я.

–  Но Максинио вряд ли захочет отдать свое сокровище сьеру Ру-тилиусу.

–  Ни за что не отдаст, - заверил я.
– Да узри вы ее хоть раз, тоже не отдали бы!

–  Уверен, что это именно ее тень находится в стеклянном ящике Рутилиуса?

–  Другой просто быть не может.

–  В таком случае, нужно учесть все варианты. Что сделает Рути-лиус, если мы немного подождем, а потом доложим, что не смогли найти хозяйку тени?

–  Поручит другим ее отыскать и заплатит любые деньги.

–  Но как они могут ее отыскать? Я немного подумал.

–  Объяснит им, что мы потерпели неудачу. Тогда они начнут нас выслеживать. К этому времени все узнают о нашем визите к Макси-нио. Им легче легкого пойти по нашим стопам, обнаружить серебряную танцовщицу и уведомить Рутилиуса.

–  А Рутилиус, услышав их рассказ, посчитает, что…

–  …Мы предали его и имеем собственные планы на танцовщицу. Думаю, он будет крайне недоволен.

–  А что станет с девушкой?

–  Он похитит ее, несмотря на все усилия Максинио сохранить тайну и уберечь танцовщицу.

–  А потом?

Я пожал плечами.

–  Трудно сказать. Он добьется цели. Получит девушку.

–  Каковы же будут последствия?

–  Понятия не имею.

–  Последствие может быть только одно. У тебя сложилось какое-то впечатление о ней? Не о балерине, а именно о девушке, независимо от танца?

Я размышлял. Но на ум ничего не приходило.

–  Думаю, девушки вне танца просто не существует. Астольфо недоуменно моргнул глазами, но тут же мрачно кивнул:

–  Потому что она не отбрасывает тени. Не отбрасывает тени, как сама музыка. Она изменилась, подобно тем несчастным мальчишкам, которых лишили мужской сути, чтобы сделать из них певцов, чистые сосуды искусства с хрустальным сопрано. Ты прав: вне танца она почти не существует. И Петриниус это понимает. Его рисунок тени насыщен более сильным жизненным духом, более яркими искорками души, чем сама тень. А тень, в свою очередь, обладает большей жизненной энергией, чем девушка, которая ее отбросила.

–  Но чем этот факт может помочь Рутилиусу? Я вижу преимущества только для Максинио и спектакля, который он ставит.

–  Он сослужит ему плохую службу, да и нам заодно. Нам нужно искать другие пути отступления или успеха.

–  Каким это образом? Астольфо пожал плечами.

–  Что-то я устал строить планы, размышлять, обдумывать и взвешивать. Мои мозги уже не так хорошо работают, как прежде. Почему бы тебе не пощекотать ребра своей хитрости и не изобрести стоящий план?

–  Попытаюсь, - пообещал я, стараясь говорить беспечно и весело. Я пытался скрыть собственную неуверенность и дурные предчувствия.

–  Мы, затаив дыхание, будем ждать твоего шедевра коварства и хитрости, - улыбнулся Астольфо.
– Изложишь все завтра, до полудня.

Итак, мне предстоит составить некую программу и уклониться нет возможности. Ясно также, что мастер теней отвергнет ее, как идиотскую, глупую и невыполнимую. Поэтому я не особенно встревожился и посчитал, что этот вечер - мой, и я могу проводить его по своему усмотрению.

Поэтому я зашагал через весь город к «Сердцу Агаты», своему любимому кабачку, чтобы взбодрить ум и тело. Именно там, между бесчисленными кружками эля и постельными забавами, в один из моментов, когда я стал сомневаться в целесообразности такого времяпрепровождения, в мозгу блеснула некая мысль, после чего я мгновенно отправился домой, пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Конечно, это не было озарением, но даже и при таких обстоятельствах я не хотел утопить ее в пропитанном алкоголем забытьи.