Начало августа 1825 г. Петербург

Друг мой Сонинька, я счастлив, тебя видел и не ожидаю ничего дурного. С отцом твоим поступлю лояльно и надеюсь перево‹ро›тить дела по-нашему. Обрадую тебя новостию. От тебя поехал я к Оленину. У него познакомился с родным братом Корелина, с человеком прекрасным. Он в первый раз от меня узнал, что брат его женат {1}, и сердечно обрадовался, когда я ему рассказал, на каком ангеле. Он уверил меня, что теперь он деятельно примется поправить его положение.

Он полковник, любим своими начальниками и может брата перевести сюда, но медлил потому, что боялся его ветрености. Теперь же он женат и, вероятно, должен остепениться, теперь ничто не мешает брату вытащить на хорошую дорогу заблудшего брата. Провидение, как будто в награду за мои страдания, послало мне подобную встречу. Мы обещались друг другу почаще видаться и действовать вместе, как кому возможно. Он его переведет в Петербург, а я сыщу выгодное штатское место.

Не видишь ли ты, что твое прекрасное сердце известно богу. Что оно у него записано на заглавном листе книги Промысла и что он старается вознаградить мою добрую Соню за ее слезы. Он даже из Оренбурга хочет вытащить друга твоего, чтобы ты ни в чем не жаловалась на любовь его. Вот кого я люблю! Вот кто усладит, осчастливит жизнь мою! Вот кого я целую и боготворю! Отец наш не чудовище, он отдаст мне тебя. Успокоивай Аксинью. Бог милостив! Добрый к нам будет и к ней добр. – Завтра непременно пиши ко мне. Это необходимо нужно. Письмо к нему написано. Мой ангел подаст его, и успех должен быть. Посылаю тебе стихи Сергея Львовича ко мне {2}. Он готовит еще эпиталаму. Читай их и думай о том, кто целует и любит тебя до безумия. Обнимаю тебя, люба ангелия моя, обнимаю тебя.

Начало августа 1825 г. Петербург

Ах, Сонинька, я читал письмо твое к Амальи Ивановне и не знаю, что делать, как утешить, как подкрепить тебя! Нельзя ли нам завтра видеться? Быть у Амальи Ивановны в два часа страшно для тебя. Человек может донести ему. Останься у нее обедать, то есть отпусти карету, чтоб в три четверти третьего я безопасно мог увидеть моего ангела. Неизвестность о положении твоем сводит с ума меня. Ожидая от тебя записки к Амальи Ивановне, я не знал, дождусь ли ее. Меня страшила мысль, что он перехватил мою записку и еще больше отяготил тебя жестокостями. В сто раз легче самому терпеть, чем воображать страдающею мою Сониньку, друга бесценного моего, которой молю у бога одного счастия. Я точно в твоем положении. Душа моя так больна, так больна, как будто я готовлюсь идти на смертную казнь. Я тебе говорил, кажется, я плакать не могу – у меня только тяж‹ел›еет голова и, кажется, хочет разорваться. От брата писем нет. Пишет ли тебе Саша Корелина? Минутные счастливцы, мы называли ее несчастной! {1} Мы не предвидели, что мы будем более ее достойны сожаления. Ф. Ф., я думаю, уехал в Царское. Завтра буду у Александры Дмитриевны, скажу ей, что ты нездорова и уговорю ее побывать у тебя. Мне страшно воображать тебя одну, совершенно одну. Береги себя, моя милая, умоляю тебя любовью моею, береги себя! Благословляю, целую тебя. Береги себя, душа моя!

Анне Францовне я говорил о времени нашей свадьбы по его же словам. Впрочем, если бы я назначил ей и июль и август месяцы, всё беды бы не было. Мои слова не обуздывают его воли. Молчи, друг мой, как Амалья Ива‹новна› советует, и люби меня. Несчастие любовь не гасит, но усиливает. Пускай могут разлучить нас, но разлюбить тебя меня все силы земные и небесные не принудят, или я буду ужасным преступником, недостойным жить. Скоро восемь часов. Бегу получить письмо от тебя.

Начало августа 1825 г. Петербург

У Амальи Ивановны я не успел быть, друг мой. Завтра буду непременно. Посылаю тебе "Ипсибое". Прочти; ежели достанет терпенья. Скажи мне о твоем здоровье. Какова ты? Все ли грустна, все ли на нашем нёбе не разгуливается? Когда-то мы будем счастливы! Николай, Анна Александровна и Баратынский {1} тебе кланяются. Я с Баратынским только о тебе и говорю. Прости, ангел мой, до завтра. Целую тебя. Люблю тебя более и более.

Твой Дельвиг.

Начало августа 1825 г. Петербург

В феврале месяце брат твой прислал свои сочинения для переписки {1}; в конце апреля месяца {2} он мне дал, по особенной моей просьбе, свою черную тетрадь: думал ли он, что ты должен будешь переписывать с этой черной тетради, или нет?

Первая половина августа 1825 г. Петербург

Посылаю тебе, душа моя, записки Франклина {1}. Этот философ мною любим с младенчества. Он из числа тех, с кем мне приятно воображать мою Сониньку. Беседуй с ним, как с моим добрым другом. – Пришли мне обратно негодного маркиза Д'Арленкура и табакерку, которую, ежели не потерял, верно, оставил у тебя. Дашков тебе кланяется, он обещает доставить тебе последние записки г-жи Жанлис {2}. Будь здорова, мой ангел. Целую тебя, люблю тебя, умираю от скуки. Доживу ли до понедельника, до счастливого пятого часа.

Твой Дельвиг.

11 августа 1825 г. Петербург

Посылаю тебе, милая Сонинька, 12-ю часть сочинений г-жи Котэн. Ничего нет лучше. Поищу однако же. Что твое здоровье? Душа моя, я тебя нынче не увижу. Думай обо мне. Вчера я бы мог еще посидеть у тебя, Баратынский едет только теперь. Еду к нему. Прощай, моя радость, люби твоего друга. Пишу к тебе рано и посылаю эту книгу для того, чтобы застать тебя дома. Кланяйся Амальи Ивановне. Напиши мне что-нибудь. Хоть посмотрю на черты руки твоей.

Конец сентября 1825 г. Петербург

Целое утро ездил и сейчас опять пойду, милый друг мой: ужасно трудно найти что-нибудь похожее на квартеру. В сумерки возвращусь домой, прочту несколько раз письмо твое и пойду советоваться к Амальи Ивановне. Как я успокоюсь, когда бог поможет мне отыскать порядочный приют для моей Сониньки. Когда-то одна любовь только будет наполнять твоего друга? Анна Александровна и Николай тебе кланяются. С нетерпением желают видать тебя. Завтра еще поутру я уведомлю тебя о удаче моих поисков. Не ходила ли твоя Ненила? Пришли мне ее известия. Каково здоровье Михаила Александровича? Каково твое? Будь здорова, мой ангел! Ты знаешь, как мне тяжело и здоровую не видать тебя целый день. Прощай, моя люба, обнимаю и целую тебя. Думай о твоем Дельвиге, люби его, сколько он тебя любит.