– Закончив военную службу, – сказал Алессандро, – молодой венецианец прикомандировывается к одному из наших многочисленных посольств в Европе. Он становится секретарем – или фаворитом – какого-нибудь старого олуха, которому он должен выказывать свое внешнее уважение и раболепие. Пусть даже и относится к тому с презрением. Старый олух, то есть посол, – продолжал делиться своим дипломатическим опытом Алессандро, – прекрасно знает, что страна, которую он представляет, то есть Венеция, обладает в международных делах малым весом и малой значимостью и что его миссия на иностранной почве сводится лишь к тому, чтобы извлекать для себя удовольствия и не впутываться в дрязги. Работа секретаря состоит в том, чтобы помогать ему в этом, приглаживая разлохмаченные плюмажи его шляпы, умиротворяя разгневанных любовниц и порой доставляя своего шефа домой с приема, на котором тот слишком много выпил. Мне повезло, поскольку меня сначала назначили в лондонское посольство, а затем в Париж.

– Действительно, вам сопутствовала удача! – восхищенно заметила Фоска. – Вам помог ваш отец?

Алессандро кивнул.

– Да, он ради меня использовал свое влияние… А для чего, собственно, существуют отцы? Именно ему я обязан знанием английского языка и своей любовью ко всему французскому.

– Мой дорогой, вас, очевидно, привечали французские красавицы, – поддела его Фоска.

– Я был неотразим! Молодой, энергичный, дерзкий…

– Красивый и богатый, – весело добавила она.

– Настоящий щеголь! Я разбил тысячу сердец и столько же раз разбил свое.

– А мадам Помпадур числилась среди ваших завоеваний? – с хитринкой в голосе спросила Фоска.

– Вот вы уже начали меня поддразнивать, – горько проронил Алессандро. – Я же не настолько стар!

– Тогда вы не должны рассуждать подобно старым олухам, – отрезала Фоска.

– Хотите сказать, что мой почтенный возраст вас не отталкивает? – скептически спросил Алессандро.

– Почтенный возраст! – Она внимательно посмотрела на него. Да, в волосах его появилась седина, но она ему шла. Смягчала жесткие линии его сухопарого лица, которое мягкими волнами обрамляли волосы. Когда Алессандро улыбался, то в уголках глаз появлялись лучики морщин, что делало его весьма привлекательным.

– Судя по вашей внешности, – невозмутимо сказала Фоска, – я не дала бы вам больше сорока лет.

– Вы умеете льстить, – сказал, усмехнувшись, Алессандро. – Я мог бы ввести вас в заблуждение!

– Очень легко. Разрешите дать вам совет, синьор. Когда вы пытаетесь привлечь молодую женщину, которую способен отпугнуть ваш истинный возраст, то вообще не упоминайте о годах. В противном случае вы внушите ей, что возраст играет важную роль. А это вовсе не так.

– Благодарю вас, – сказал он покорно. – Я это запомню.

– Надеюсь, вы не принимаете мое желание дать вам совет за самонадеянность.

– Отнюдь нет. Я принимаю ваши предложения, синьора. Вы превосходите меня во всех отношениях… кроме возраста, – поспешно уточнил он.

Они вместе рассмеялись. Он перегнулся через стол, взял ее руку в свою и поднес к губам. Их глаза встретились. Фоска почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Внутри разлилась какая-то особая тяжесть. Фоска тут же напомнила себе, что напротив нее сидит не обычный ухажер, а ее муж, которого она презирает.

– Я считаю вас совершенством во всех отношениях, – мягко сказал Алессандро, целуя ей ладонь.

«Если бы речь шла об игре, – подумала Фоска, – я сейчас же вскочила бы, сняла маску и продемонстрировала бы ему, что он занимается любовной игрой со своей собственной женой. Он бы устыдился своего раболепия перед ней и того, что проявил себя трусливым льстецом. Как он осмеливается совращать меня!»

Она отняла руку.

– Мне нужно идти, – твердо сказала она. – Уже очень поздно…

Он встал и подошел сзади к ее креслу.

– Конечно, синьора, не следует вызывать подозрения у мужа.

– Вы правы.

Он нагнулся и поцеловал ее в затылок. Она вздрогнула.

– Прошу вас, не делайте этого! – сказала она. – Я этого не люблю.

– Простите, – прошептал он. – Рядом с вами я забылся. – Но Алессандро не остановился. Он положил ладони ей на плечи и стал медленно опускать рукава платья, корсаж сполз с груди. Он охватил ее руками и почувствовал, как напряглись ее соски.

– Прекратите, умоляю вас!

Фоска вскочила и повернулась к нему. Он тут же обнял ее и стал целовать. Ею моментально овладел страх, и, когда его губы впились в ее рот, она в глубине души обвинила его в вопиющем нарушении договора. Ее тело предало ее, она расслабилась от шампанского и еды и с радостью отдавалась его поцелуям. Алессандро встал, чтобы снять с нее маску. Она схватила его за руку.

– Не надо, пожалуйста!

Он перегнулся через стол и задул свечу.

– Для любовников, – сказал он, – темнота сама по себе маска. – Он вынул булавки, прикрепляющие маску, и вытащил шпильки из копны волос. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

– Подождите, не убегайте, – шептал он, целуя ее мягкими, короткими поцелуями.

– Но мой муж, – безвольно пробормотала Фоска, – что будет, если он…

– Наплюйте на вашего мужа, – проворчал Алессандро. – Если он достаточно глуп для того, чтобы хотя бы на минуту оставить вас без присмотра, то заслуживает того, чтобы ему наставили рога. Он не хочет вас. А я хочу. Хочу…