В комнату ворвались Вестрис и несколько других танцоров и разняли дерущихся. Как только Фоска осознала, что она не одна, она прикрыла плащом нижнюю часть лица. Она судорожно искала свою черную овальную маску, которая исчезла в пылу драки, и, не найдя, схватила синюю ларву Лии. Потом Фоска прорвалась сквозь набившуюся в комнату толпу зевак.

– Выпустите меня! Выпустите!

Наконец Фоска оказалась одна в узком переулке, огибающем театр. Она закрыла глаза и тяжело прислонилась к стене. Она дрожала, чувствовала себя потрясенной и испытывала позывы тошноты. Как она себя безобразно вела!

Какое отсутствие самообладания! Они схватились как две шлюхи.

Фоска чувствовала отвращение к самой себе. Она хотела умереть, броситься в мрачную воду канала и лежать там на дне в иле и отбросах до тех пор, пока прилив не смыл бы ее в море. Наконец она взяла себя в руки, закрепила маску и натянула на голову капюшон. Она быстро направилась в сторону площади перед театром.

Вдруг рядом с ней возникла какая-то фигура.

– Синьорина Габбиана?

Не задумываясь Фоска ответила утвердительно.

– Вам записка, синьорина. – Он передал ей сложенный четырехугольный бумажный пакет, скрепленный восковой печатью с оттиском кольца Алессандро.

Фоска подняла взгляд. Перед ней стоял Гвидо, гондольер Лоредана. На нем, однако, не было ливреи.

– Подождите, – односложно сказала она и распечатала записку.

«Моя дорогая Лиа, – прочла Фоска. – Совещание отменено. Я буду поэтому свободен раньше, чем предполагал. Приходите как только сможете. С нетерпением жду каждую минуту, час, вечность. Моя любовь, поспеши». Записка была подписана инициалом «А».

Руки Фоски затряслись. Она почувствовала, как к лицу вновь подступает жар гнева, и вспомнила издевательские слова Лии: «Я люблю вашего мужа… вы не способны удержать мужчину… слишком хорош для вас».

– Гвидо? – Она повернулась лицом к гондольеру и на мгновение сдвинула в сторону маску. Он побледнел, осознав, какую совершил ошибку. – Гвидо, вы меня любите? – спросила она.

Он ответил, ни секунды не колеблясь:

– Донна Фоска, я рад умереть за вас.

– Тогда помогите мне. Она знает вас?

– Да. Я, синьора, часто доставляю ей письма. Прошу вас, простите меня.

– Все в порядке. Идите к ней и скажите, что он будет занят на совещании с дожем до поздней ночи и что не сможет встретиться с ней… Сделаете это для меня? Обещаю, никаких неприятностей у вас не будет. Он не притронется к вам. Я защищу вас. После того как увидитесь с ней, возвращайтесь сюда.

– Слушаюсь, донна Фоска. Я все сделаю. – Молодой человек импульсивно схватил ее руку, крепко прижал к своим губам и исчез в боковом переулке театра.

Охваченная яростью, Фоска размышляла, но мысли ее путались. Она пойдет домой, устранит последствия драки, а потом направится в «казино» Алессандро.

Часом позже Фоска поднималась по лестнице в квартиру на верхнем этаже дома по калле Кристо.

Алессандро ждал ответа Лии на свое послание и поэтому, услышав стук в дверь, поспешил открыть ее. На пороге стояла маленькая, прикрывшая маской лицо женщина.

– Моя дорогая, – нежно сказал он. – Вы пришли так быстро! – Он взял ее за руку, поцеловал в ладонь и ввел в комнату. – Я счастлив, что вы пришли так рано, больше времени мы проведем вместе. Вы очень устали?

Фоска отняла руку.

– Боюсь, синьор, вами движет недопонимание. – Она откинула капюшон плаща, скрывавшего рыже-золотистую копну волос. – К сожалению, я не та, за кого вы меня принимаете.

Он, конечно, узнал ее. Он слишком любил ее, чтобы не различать оттенки ее голоса, осанку, аромат, блеск волос. «Черт побери, – размышлял он, – какую игру она затеяла?» Но он скрыл свое удивление и спокойно сказал:

– Простите, синьора, мое замешательство. Я ждал другую.

– Да, я знаю. Я пришла от нее в качестве посыльной.

– Позвольте освободить вас от плаща и маски, – предложил он.

– Полагаю, это излишне. Я не могу остаться.

– Жаль, – вздохнул Алессандро. – Неужели вы меня разочаруете дважды за один вечер?

Фоска затаила дыхание.

– Она просила меня сообщить вам, что до поздней ночи будет занята на репетиции и не сможет посетить вас. Она глубоко опечалена и просила передать свои глубочайшие извинения и сожаления.

Алессандро задумчиво кивнул головой.

– Понимаю. Таковы трудности и превратности любви. А вы, синьора? Вы – ее подруга.