Он открыл дверь. Комната освещалась только луной, но этого было достаточно, чтобы увидеть то, что он увидел. Шон спала в объятиях Ивена. Луна выхватила из темноты очертания их голых плеч, их тела излучали жар, который достигал Дэвида, стоявшего у двери.

Он сделал шаг назад, беззвучно закрыв за собой дверь. Дэвид принудил себя сделать несколько шагов вправо, пока не ступил на землю. Он прислонился спиной к прохладной штукатурке здания и попытался упорядочить свое дыхание. Лунный свет заливал холмы, окружавшие питомник, вокруг стояла тишина.

Единственный звук, который он слышал, производила кровь, пульсировавшая у него в висках.

Он это заслужил. Ведь он желал наказания, не так ли? Это вполне подходящее наказание за все, что он сделал. У Дэвида не возникло ощущения, что его предали. По крайней мере в отношении Шон: сейчас она едва ли могла отвечать за свои поступки; к тому же она была права, назначив ему самую тяжкую меру наказания. А Ивен? Ивен просто подвернулся ей под руку.

Ивен звонил ему накануне ночью, как только вернулся из Перу. Известие о Хэзер его потрясло. Ивен пообещал поговорить с Шон, убедить ее вернуться домой. Вместо этого он проводит с ней ночь, становится ее любовником.

Дэвид провел там большую часть ночи, наблюдая за тем, как луна перемещается по небу, освещая попеременно то одни, то другие участки поросших кустарником холмов. Он услышал крик койота со Слоновьего хребта и почувствовал, как оштукатуренная стена холодит его спину.

В половине пятого Дэвид заставил себя встать и подойти к машине. Ноги казались чужими, принадлежащими человеку, только что вернувшемуся из длительного морского путешествия. Ему пора ехать в аэропорт. Впервые он не был уверен в том, что сможет работать. До сих пор он летал ежедневно, даже на другой день после смерти Хэзер; в этом заключалось его спасение. Несколько часов в день он мог не думать ни о чем, кроме движения транспорта и курса самолета.

Луиза увидела его, когда он выходил из машины, и пригласила в свой кабинет.

– Ты выглядишь больным, – сказала она, глядя ему в глаза.

– Нет, я не болен. Я в порядке.

Его сознание затуманилось, когда Луиза взяла его за руку и подвела к креслу.

– Ты не в порядке, – ответила она. – Садись. Он улыбнулся.

– Немного не выспался. Вот и все. – Он слышал, как вкрадчиво звучит его собственный голос. С его помощью он мог ввести в заблуждение кого угодно.

Луиза села за свой стол и отвела седую прядь ото лба.

– Ты отлично поработал, Дэвид. Но надо и отдохнуть. Я не хочу, чтобы ты поднимался в воздух сегодня. Иди домой, поспи. Возьми пару дней отпуска.

В мозгу Дэвида вспыхнула картина: самолет ныряет в залив. В ней было что-то зачаровывающее. Обыкновенный несчастный случай. «Известный летчик и репортер по дорожному движению Дэвид Райдер погиб в авиакатастрофе через две недели после трагической смерти своей дочери». Он застрахован на крупную сумму. О мальчиках есть кому позаботиться.

– Дэвид? Ты меня слышишь? – зеленые глаза Луизы сузились. – Иди домой. – Звучание последнего слова сдавило ему горло. Только бы не расплакаться, не здесь. Он знал, что выглядит сейчас как ребенок. Он и чувствовал себя ребенком, боящимся возвращаться в пустой дом.

– Давай я позвоню Шон, чтобы она за тобой заехала.

– Нет. – Дэвид встал. – Я пойду. До завтра.

Дэвид вернулся домой в шесть тридцать; Шон сидела за кухонным столом и пила кофе. Она удивилась его приходу. – Разве ты сегодня не работаешь?

– Луизе показалось, что я выгляжу больным. – Он старался не встречаться с ней взглядом.

– Да, выглядишь ты неважно.

Дэвид подошел к плите, чтобы налить себе чашку кофе.

– Почему ты дома?

– Тике лучше.

– Это хорошо. – Дэвид сел за стол.

– Кроме того, утром звонила Линн. Кейта вчера ночью опять рвало. Пятый раз. Я отведу его к врачу.

– Я могу его привезти, – предложил Дэвид.

– Нет. – Шон покраснела, поднесла дрожащую руку ко лбу.

Дэвид наклонился и взял ее за руку. Она была холодной, дрожь в ней не унималась.

– Ты что, так никогда и не доверишь мне заниматься детьми?

– Я уже договорилась. – Она отняла руку. – Я заеду за ними в восемь тридцать. Ты можешь идти спать.

– Шон… – Он смотрел на собственное искривленное отражение на кофейной чашке. Дэвид не знал, как сформулировать вопрос, который он собирался задать Шон, и боялся ее ответа. – Ты… Ты меня больше не любишь?

Она встала и отнесла чашку в раковину.

– У меня все перепуталось, Дэвид.

Она вышла из комнаты, Дэвид крепко сдавил чашку ладонью. По крайней мере она вернулась домой, разговаривала с ним. Сейчас о большем нельзя было и мечтать.

Уснуть он не мог. Когда Шон уехала за мальчиками, Дэвид встал с постели. Он зашел в туалет рядом с ванной и стал рыться на полках, ища противозачаточный колпачок Шон. Она пользовалась им в течение нескольких месяцев после рождения Хэзер, пока Дэвид не подвергся вазэктомии. Но и после этого Шон иногда использовала колпачок в начале менструации, когда кровотечение было особенно сильным, но ей не хотелось отказываться от половой жизни.