Утешительная новость пока была только одна: стрекозы все же боялись холода и не могли преодолеть горные перевалы. Люди, которых Иржа вывел было из поселков, вернулись обратно и теперь дежурили на всех скалах, готовые отгонять стрелами врагов, не дать им принести в снега своих двуногих, теплокровных воинов.

Появление однажды на рассвете Олафа, который прибыл от Повелителя в сопровождении Стаса и личной охраны из десятка смертоносцев и лучников произвело на горцев сильное впечатление. Сотник долго говорил с Иржей, и паук, многократно изучив специально открытые воспоминания человека, уверился в падении Ужжутака.

От этой новости Око Повелителя и загрустил, и возликовал. Нет больше предательства, никто даже в мыслях не сможет бросить Ирже такое оскорбление. Теперь есть лишь королевство Хаж, исчез Горный Удел. Смертоносец торжественно сообщил об этом принцессе, которая, впрочем, выслушала его не выходя из чулана Чалвена - во дворце, битком набитом воинами, просто не было для нее места.

–  Мне жаль, Иржа, - принцесса погладила смертоносца по ноге.
– Я опечалена. Я скорблю.

«Я скорблю,» - повторил паук.
– «Но еще я присягаю тебе. Твой медальон хранит отныне Большой Ярлык, такова традиция. Если ты прикажешь мне сражаться, я буду сражаться. Если ты прикажешь мне умереть, я умру. Ты - королева.»

–  Иржа, не пугай меня, - попросила Тулпан.
– Творится такое, что я даже из чулана выходить боюсь, а ты мне присягаешь! Не желаю командовать. Лучше стань Повелителем, объяви Хаж городом.

«Такой традиции нет, Хаж не принадлежит степи,» - смертоносцу не понравилось, что его присягу отвергли.
– «Я твой слуга.»

–  Но все равно сейчас мы здесь не хозяева. Чивийцы куда сильнее.

«Мы хозяева,» - упорствовал смертоносец.
– «Чивийцы - гости. Прикажи, и я буду сражаться.»

–  Пока ничего не приказываю, - вздохнула Тулпан.
– Или нет, приказываю все делать, как прежде.

«Да, королева.»

Напряжение нарастало. Вот-вот народ Чивья войдет в горы, окажется в поле зрения стрекоз. Олаф тоже старался что-нибудь изобрести, но не мог даже допросить Барука, которого Повелитель оставил при себе. От тоски он целый день вдвоем с Люсьеном просидел у крохотного дворцового окна и подстрелил-таки одну летучку.

–  Мне кажется, - сказал он стражнику, - что самое слабое место у них - крылья.

–  Я тоже так думаю, - согласился Люсьен, вспомнив свой бой со стрекозой.
– Только стрелой в них попасть трудно, а если и попадешь, то чаще острие скользит по хитину.

–  Нужно что-нибудь другое, - почесал затылок Олаф.
– А этого «другого» у нас нет. Если сумеем перейти горы, спрятаться от них, то будет время подумать. Но сейчас…

–  Может быть, твой Повелитель торопится?
– осторожно поинтересовался Люсьен.
– Может быть, ни к чему подвергать весь народ такой опасности?

–  Повелитель считает, что оставаясь в Чивья народ подвергается опасности куда большей. И я согласен со стариком, - важно заметил сотник.
– А все-таки не могу спокойно думать, что стрекозы будут просто уничтожать идущих по ущелью. Ведь это не армия…

От Повелителя не поступало никаких приказаний, кроме одного: готовить переход через перевалы. Тут все было просто - смертоносцам следовало подняться так высоко, как только позволят им деревенеющие лапы, потом людям придется тащить их по снегу на веревках. Стрекоз удавалось держать на расстоянии, и Иржа уверял, что все будет в порядке.

Наконец по всем расчетам сидящих во дворце, караван должен был подойти к горам. Ночью от Повелителя прибежал гонец, передавший приказ прекратить всякое движение по ущелью. Олаф поговорил со смертоносцем, и узнал от него, что по пути к чивийцам пристало много людей и даже смертоносцев, оставшихся без собственных городов. Все они хотели просить убежища именно в Хаже.

–  У тебя будет пополнение, принцесса, - сказал он Тулпан при встрече.
– Прости, конечно же, королева. Не вели казнить!

–  Хватит смеяться надо мной, - покраснела девушка.

–  Я не смеюсь, - серьезно покачал головой сотник.
– Мы с прошлой нашей встречи оба выросли в звании. Ты, наверное, скучаешь по Арнольду?

–  Я его совсем не знала, - Тулпан покраснела еще больше.
– Кстати, я ведь так и не поблагодарила тебя за свое спасение. Люсьен один бы не справился.

–  Рад был помочь, - усмехнулся Олаф.
– Всегда можешь на мня рассчитывать, только не приказывай вредить нашему старику.
– Кому?
– Моему Повелителю, я хотел сказать.