Он стал расстегивать замки на портфеле.

— Можете сказать, куда мы сейчас направляемся? — спросил Рейс.

— Да, конечно, — сказал Нэш. — Извините, что не сообщил вам сразу, но в вашем кабинете мы не были в безопасности. Что, если окна лазерованы?

— Лазерованы?

— Что, если там установлено подслушивающее устройство, которое управляется лазером? Когда мы разговариваем в таком вот кабинете, стекла вибрируют от наших голосов. Современные офисы обычно оборудованы устройствами против подслушивания: электронные сигналы проходят сквозь оконные стекла. Но этого нет в старых зданиях, как ваше. Было бы очень легко подслушать.

— Так куда мы летим?

— В Куско, Перу, который был столицей империи инков до прихода испанских конквистадоров в 1532 году — ответил Нэш. — Теперь это просто провинциальный город, несколько руин, приманка для туристов, как мне сказали. Мы полетим без посадок, заправляться будем в воздухе.

Он открыл портфель и что-то достал оттуда.

А именно стопку бумаги размером A3, всего страниц тридцать. Рейс увидел верхний лист — ксерокс иллюстрированной обложки.

Это была та рукопись, о которой упоминал Нэш, или, по крайней мере, ее фотокопия.

Нэш протянул бумаги Рейсу и улыбнулся:

— Вот почему вы здесь.

Рейс взял их, снял верхний лист.

Вообще-то он видел раньше средневековые манускрипты, которые преданные монахи бережно создавали в средние века, до того, как изобрели печатный станок. В таких рукописях иллюстрации удивительнейшим образом переплетались с искусством письма: совершенная каллиграфия, изысканные заглавные буквы и детальные рисунки на полях, передававшие настроение книги. Солнечные и веселые для приятных книг; темные и пугающие для более мрачных. Мелочи оттачивались до того, что монах, говорили, проводил иногда целую жизнь за отделкой одного манускрипта.

Но та рукопись, которую он сейчас держал в руках, даже в виде черно-белой фотокопии, не сравнима была ни с чем, виденным им до сих пор.

Она была великолепна.

Он пролистал страницы.

Почерк был превосходен, точен, сложен, и поля заполнены рисунками вьющихся лоз. Странные сооружения из камня, окутанные мхом и тенью, занимали нижние углы каждой страницы. Оставалось впечатление зловещей темноты, притаившегося зла.

Рейс пролистнул обратно к обложке. Она гласила:

NARRATIO VER PRIESTO IN RURIS INCARIIS:

OPERIS ALBERTO LUIS SANTIAGO

ANNO DOMINI MDLXV

Рейс перевел. Правдивый рассказ монаха в стране инков: написано Альберто Луисом Сантьяго. Дата — 1565.

Рейс обернулся к Нэшу:

— Хорошо. Думаю, что настало время объяснить мне, в чем же заключается ваша миссия.

Нэш объяснил.

Брат Альберто Луис Сантьяго, молодой миссионер-францисканец, был послан в Перу в 1532, чтобы работать рядом с конквистадорами. Пока конквистадоры грабили и убивали, монахи, также как Сантьяго, должны были обратить туземцев в лоно святой римско-католической церкви.

— Хотя написание относится к 1565 году, когда Сантьяго давно уже вернулся в Европу, — продолжил Нэш, — считается, что манускрипт описывает то, что случилось около 1535 года, когда происходило завоевание Перу Франсиско Писарро и его конквистадорами. Если верить средневековым монахам, которые утверждали, что читали манускрипт, он рассказывает довольно странную историю: как Эрнандо Писарро упорно преследовал принца инков, а тот, во время осады Куско, ухитрился вынести из города самый почитаемый инками идол и скрылся с ним в джунглях восточного Перу.

Нэш покрутился в кресле.

— Вальтер, — сказал он, кивнув лысеющему человеку в очках, который сидел по другую сторону прохода. — Помоги. Я рассказываю профессору Рейсу об идоле.

Вальтер Чемберс поднялся и пересел к Рейсу. Маленький, как мышка, лысый на три четверти, явный книгочей, того сорта, что являются на работу всегда в галстуке.

— Вильям Рейс. Вальтер Чемберс, — сказал Нэш. — Вальтер — антрополог из Стэнфорда. Специалист по центрально— и южноамериканским культурам — майя, ацтеки, ольмеки и, в особенности, инки.

Чемберс улыбнулся.

— Так вы хотели бы узнать об идоле?

— Да, пожалуй, — ответил Рейс.

— Инки называли его Дух народа, — сказал Чемберс. — Идол был каменный, но из очень странного камня, черного, блестящего, с тонкими пурпурными жилками. Это была самая большая драгоценность инков. Их самое-самое. Говорю без иронии. Дух народа был для них больше, чем просто символ власти. Они считали, что в нем кроется настоящий источник этой власти, И действительно, ходили рассказы о силе его волшебства, как он может усмирить самых хищных зверей, или как, при погружении в воду, он поет.